Меню

Отношение к женщине в дагестане

Женский взгляд на дагестанцев

Этот текст поступил к нам как отклик читателя на заметку дагестанца Башира Магомедова «За что я не люблю дагестанцев». Но мы решили, что как по объему, так и по качеству текста будет более правильно это, еще одно частное наблюдение, вынести на отдельную страницу сайта.

Это частный взгляд. Возможно, не на всех дагестанцев (тем более, что Дагестан населен разными народами), а на группу, с которой довелось тесно общаться автору заметки. Более того, мы уверены, что большинство тех дагестанцев, которые продолжают жить и трудиться на родной земле, в лучшую сторону отличаются от героев этого текста. Данной публикацией мы ни в коем случае не преследуем цели кого-то обидеть. Мы хотим понять. А самим дагестанцам, возможно, интересно будет посмотреть на себя со стороны.

Здравствуйте, позвольте и мне высказать свое мнение о дагестанцах и дагестанках, основанное на жизненном опыте. Мое мнение субъективное и личное, выводы сделаны на основании увиденного и услышанного мной в период замужества за дагестанцем, и изложены исключительно с женской точки зрения))). Сама я татарка, живу и работаю в Москве. Покрытие головы, скромная одежда — это обязательно для меня, как в принципе, и для всех мусульманских девушек. Когда мы познакомились с будущим мужем, дагестанцем, он говорил про ислам, читал намаз, часто поминал Всевышнего, это и сказалась на моем выборе. Я «купилась» и искренне обрадовалась, благодаря АЛЛАХА за то, что я встретила своего мужчину, которого и покрытие головы, и отсутствие оголенных частей тела не просто привлекало, а как мне показалось, восхищало.

Мы приняли решение пожениться. Пошли в мечеть, где и был прочитан никях, после чего мой муж благополучно переехал ко мне в квартиру на ПМЖ. С этого момента я получила возможность больше узнать о нем и его родственном окружении, так как ранее кавказцев (не придавая значения дагестанец, чеченец, осетин и т.д.) видела только в кино и только с положительной стороны).

Ничего не скажу, их гостеприимство и уважение к старшим меня порадовало, однако во всем остальном — увы. Читая статью Башира Магомедова, я даже улыбалась, насколько все точно описано и на 100% применимо к моему теперь уже бывшему мужу, а также и к его «братьям» и землякам, с которыми я познакомилась. Особенно касаясь ПОНТОВ — это что-то особенное, мне даже кажется, заложенное на их генетическом уровне. Не важно, как, не важно, за чей счет и какой ценой, но каждый из них считал, что просто обязан быть круче другого, при этом они и сами глубоко уверены в своем превосходстве над другими, даже ничего не имея, ни образования, ни работы …НИЧЕГО! Они будут сидеть с голой «ж. й», не имея постоянного источника дохода, да и непостоянного тоже, распивая пиво и покуривая «благородную траву», не имея ни копейки денег, но при этом даже друг перед другом, несмотря на то, что они знакомы много-много лет, с одного аула, села и колхоза, они стараются показать те качества и материальные блага, которых и в наличии-то нет, выпендривались друг перед другом как малые дети.

А их стремление выглядеть презентабельно? Это что-то)) Имея одну старую, заношенную, застиранную рубашку, костюм с отблеском лоснящегося налета и подранным подкладом, причем зачастую один на всех, без какого-либо стремления поработать ради собственного же благополучия, довольствуясь из-за лени тем, что есть, лишь бы не трудиться, отглаживали его до такой степени, что он аж светился и являлся для них показателем достатка, собственной значимости и непоколебимого свидетельства того, что он не простой «работяга», а как минимум «босс» и не средней руки, а гораздо выше.

Я смогла убедиться в том, что способность «говорить» ради того, чтобы «говорить» т.е. слово ради слова, а не слово ради дела, это также является неотъемлемой частью их генетики. Говорят ВСЕ и много, я бы сказала так: «Слишком много текста», но дальше разговора обычно не заходит. Они могут говорить о том, что надо что-то сделать, с целью достижения определенных планок и высот, смело давали друг другу обещания «завтра узнать; завтра проработать вопрос; завтра встретиться и подключить нужных людей» и т.д., но, как правило, завтра никто и ничего не делал, продолжая валяться на диване в ожидании, когда же холодильник заполнится продуктами, а в доме появятся деньги на так необходимые кафе и забегаловки, где можно посидеть «за чашкой чая»…

Касаемо исполнения ими обязанностей мужа, которому Всевышний вверил каждую конкретную женщину (в данном абзаце я не затрагиваю тему секса, это они «всегда и пожалуйста»): понимание того, что семью надо содержать, позаботиться о наличии продуктов или хотя бы денежных средств на их покупку, в принципе отсутствует, как и понимание того, что у супруги существует потребность в одежде, причем разносезонной. Любой разговор на данную тему резко пресекается фразой «все будет». На вопрос, когда это событие произойдет, ответ не менее категоричный «отстань со своими капризами, ты уже достала». При этом, деньги на «чашку чая», благородную и столь любимую траву и 33-ю пару туфель с вытянутым и заостренным носом, всегда есть. Я уже не говорю о том, что помимо элементарных обязанностей, каждый мусульманин, а дагестанцы уж очень сильно и громогласно заявляют о своей непоколебимой религиозности, просто обязан хорошо относиться к своей жене, заботиться о ее внутреннем спокойствии и т.п. Зачастую дома слышно только одно «отдыхай, короче», «прекрати эти нелепые разговоры» и т.д., причем зачастую в целях уйти от обсуждения действительно важных вопросов, формирующих дальнейшие отношения супругов.

Теперь касаемо верности: это, конечно, замечательно, что большинство тех дагестанцев, с которыми мне посчастливилось познакомиться, твердо следуют принципу: «измена – это грех, я себя не на помойке нашел и лучше уж быть одному, чем с кем попало», последняя фраза меня всегда приводила в замешательство в части того, что, видимо, кроме как «кто попало» на их жизненном пути и не встречается, в связи с чем необходимо подумать о расширении посещаемых территорий и быть более внимательным в выборе друзей и подруг. При этом зачастую, пребывая в столицу нашей Родины, большинство дагестанских орлов уже крепко и прочно связаны брачными узами, укрепленными не одним ребенком. Несмотря на наличие супруг, вверенных им, приезжая для заработков, они почему-то слишком быстро забывают, зачем приехали, и ограничиваются оккупацией местных девушек, причем не брезгуют ничем и никем.

Например, когда мы гуляли по улице с мужем и его земляками, они очень громко обсуждали проходящих мимо девушек, чьи юбки были на уровне пояса, а грудная клетка вообще не прикрывалась никоим образом, пафосно «плевали» ей в след, выкрикивая оскорбительные выражения, но в тоже время каждый из них, наловчившись хаотично вращать глазами, за время пока его плевок долетит до земли, успевал «общупать на уровне глазного дна» все то, что было явно не прикрыто. И если повезет, умудрялся «заполучить» номер телефончика такой «богини» и потом брал измором, тратя последние деньги на смс сообщения, в которых возносил ее красоту до таких высот, до которых в принципе только птицы долетают. Причем они это воспринимали как «прикол», похваляясь дома друг перед другом и иногда зачитывая вслух сообщения этих, как они их называли «русских куриц».

Все поголовно зарегистрированы на сайтах знакомств, причем даже на самых грязных мобильных чатах, суть которых сводится к пересылке фотографий различных частей тела, как женщин, так и мужчин, с просьбой «сфотографировать и прислать грудь в нужном ракурсе», обсуждая проблемы фригидности, половой близости с партнером и т.д. При этом, никто из них не обращал внимания на то, что на данных сайтах также зарегистрированы и девушки как из Дагестана, так и Кавказа в целом, принимающих не менее активное участие в обсуждениях подобных тем. Мужчин никоим образом не смущало, что получается так, что он сам и портит свою же нацию, в лице той дагестанской девушки, которая присылает ему фото своей оголенной фигуры. Когда я спросила, а уверены ли они, что это не его жена под другим именем с ним общается, они «взрывались» и начинали бить себя в грудь, убеждая меня в том, что ИХ девушки порядочные и на таких сайтах просто «зависать» не могут, а имена «Хеда, Залина, Мадина, Пати и т.д.» это вымышленные, а указание таких городов как Махачкала, Кизляр и т.д., не говорят о том, что это соответствует действительности.

Также мое наблюдение показало, что эти мужчины считают своей святой обязанностью скрасить одиночество ВСЕХ девушек, с обязательным приглашением последних в кафе и не менее обязательным показательным выступлением, выражающимся в исполнении национального танца «лезгинка». Причем, совершенно согласна с автором статьи, лезгинку они танцуют всегда и везде, вплоть до станций метро, начинает один, под шумные овации присутствующих земляков, а в последствии это перерастает в толпу размахивающих руками и ногами мужчин, а если повезет, то под улюлюканье случайно оказавшихся на месте танца женщин, совершенно не задумываясь об уместности происходящего действия.

Теперь о женщинах. Я часто бывала на родине мужа, а, соответственно, была вхожа и в дома его односельчан, где имела честь видеть следующее: женщины, в большинстве своем, совершенно одиноки в своем супружестве, хотя как мне показалось, их это абсолютно не расстраивает по той причине, что каждая из них уверена, что ее благородный муж уехал именно на заработки, а тот факт, что финансовых результатов его отъезда из дома не видно, объясняется отсутствием работы, но никак не отсутствием у мужа желания работать. Большинство женщин содержат быт и детей на очень скромную сумму, присылаемую их мужьями, и то не регулярно. Несмотря на бытующее мнение, что женщины ТАМ забиты мужьями и играют роль исключительно служанки, не соответствует действительности. Все гораздо лучше, чем говорят. Я уверенно могу сказать, что дамы обладают большим терпением и сдержанностью, но, в свою очередь, я объясняю это тем, что проживание в селе, где все друг друга знают, все практически родственники, не дает им возможности «развернуться», т.к. существует реальная возможность «получить по шапке». Хотя все имеет место быть, просто тщательнее скрывается. Сами же мужчины и рассказывают, как, когда и за кем заехали и прямо «под носом у мужа» и попользовали.

Другое дело – уехать, например, в Москву. Приведу пример, свидетелем которого я была лично: мы ехали домой на поезде Махачкала-Москва, в вагоне присутствовали как мужчины, так и скромные женщины-дагестанки, одетые соответственно приличиям — в платках, длинных юбках. По мере приближения поезда к Москве, женщины дивным образом преобразились: они поснимали платки, длинные юбки сменили на короткие и узкие, а кто посмелее — на обтягивающие брюки, накрасили губы помадой красного цвета и периодически выскакивали в тамбур покурить, а некоторые прятались на коротких остановках за деревьями и строениями, с жадностью потягивая сигаретный дым. По приезду в Москву из вагона выходили уже достаточно современно одетые женщины, о национальной принадлежности которых можно было судить лишь по кавказскому типу внешности.

Читайте так же:  Девушка расслабилась в отношениях

Я часто вижу, как женщины/девушки, приехавшие из Дагестана, не стесняясь, надевают столь откровенную одежду, в которой и дома-то ходить стыдно; как быстро они поддаются влиянию «свободной» жизни, не обремененной попечительством и бдительностью родных и близких, в которой можно позволить себе все, что хочется. Забывая про стыд, про свое предназначение нести красоту, порядочность, как на самом деле они мало себя ценят и как низко падают, вырвавшись из-под присмотра, стремясь подражать и «переплюнуть» русских девушек в своей сексуальности, причем происходит все это с попустительства их же мужчин, которые вместо того, чтобы сделать замечание, пристыдить, поощряют ее действия, даже просто тем, что не обращают внимания на происходящее. Одна не очень юная особа дагестанских кровей так и сказала, что «тягаться» с русскими сложно, но ведь так хочется и самой показать то, что у нее есть, выставить на всеобщее обозрение, а на мой вопрос: «ты хочешь стать общей?», она просто улыбнулась многозначительной улыбкой, позволяющей сделать выводы о положительности ее ответа.

Можно еще долго описывать те действия или бездействия, свидетелем чего я непосредственно стала за период жизни с бывшим мужем, но я ограничусь сказанным и подведу итог: люди, которых знала я, отличаются: 1) Лживостью, причем иногда мне казалось, что лгут они постоянно и во всем, просто так, даже не задумываясь, просто чтоб приукрасить себя, выдать желаемое за действительное, не быть осмеянным, казаться «крутышкой» и т.д.; 2) Понты – этого не отнимешь, это имеет место быть, видимо большинству просто нечем гордиться, ничего не достигнуто, ничего не наработано, да и желание нарабатывать отсутствует, а уважения и почета очень хочется; 3) Лень – крайне ленивы, работать – это для таджиков и узбеков, а они могут только руководить, а мужчины также не гнушаются жить и на содержании женщин, если повезет, то не очень преклонного возраста; 4) Распутство – такое ощущение, что их долго держали в темной и холодной яме под названием родное село и дом, вырвавшись откуда, как мужчины, так и женщины, просто съезжают с катушек, путая берега и пускаются во все тяжкие, чтоб удовлетворить свои сексуальные интересы, зачастую ничем не брезгуя; 5) Крайне низкие требования к уровню и качеству взаимоотношений между супругами, полное отсутствие элементарного уважения и заботы, причем с обеих сторон, их отношения больше можно назвать потребительскими; 6) ОГРОМНОЕ самомнение и очень высокая само значимость, не имеющая ни малейших поводов и оснований к тому; 7) Наркотическая зависимость от трав различного происхождения; 8) Повышенная лже-религиозность, которую можно охарактеризовать фразой: «мусульмане – одна рука на Коране, вторая на стакане». Когда налопаются пива, накурятся всякой ерунды, разговор обязательно заходит об исламе, и это сопровождается дополнительными вливаниями спиртного и раскуриванием «трубки мира», изготовленной из пластиковой бутылки.

Есть, конечно, порядочные и приличные люди, и, к счастью, их немало, но, как правильно написал Мансур, они не заметны в силу умеренности, а молодежь старается «идти в ногу со временем», постепенно утрачивая те личностные качества и особенности национальной культуры, за которые во все времена Кавказ восхваляли.

Как живут женщины в Дагестане?

Как живут женщины в Дагестане?

Во все времена в Дагестане почитали женщин. Основная часть правил этикета для жителей Дагестана включает в себя принципы поведения мужчины при встрече с женщиной. Домашний очаг женщины и ее красота принадлежат только ее мужу, ни один другой мужчина не имеет права вступить в это пространство.

У дагестанцев есть очень интересные обычаи, связанные с женским полом. Женщине Дагестана под силу остановить любую кровопролитную битву.

Если мать усыновит убийцу своего дитя, то вражда между семьями немедленно заканчивается. Или если убийца коснется своими губами груди женщины (естественно, против ее воли), то возмездия удастся избежать, так как после этого ритуала убийца считается молочным сыном женщины.

Любая перепалка вмиг прекращается, если женщина кинет между противниками платок, снятый с головы.

Очень достойно и сдержано мужчине необходимо вести себя с женщинами. Неаккуратное слово или движение в танце, непристойные разговоры и намеки — все это строго осуждается.

Женщина всегда должна идти справа от мужчины или между ними, если их двое.

Очень строго в Дагестане наказывается насилие. Представителя сильного пола, избивающего свою женщину, считают трусом.

Как распределяют роли в дагестанской семье
В обществе Дагестана существуют разграничения пространства на мужскую территорию и женскую. Мужчина — главный, он обеспечивает, бережет и защищает свою семью. Жена ведет дом. Мужу нельзя показываться на кухне, даже во время приема пищи муж и жена сидят в разных помещениях.

Представительнице женского пола Дагестана нельзя сидеть без дела. В течение всего дня она должна заниматься домашними делами. Женщина обязана научить дочку всем премудростям работы по дому, в противном случае ее ждут проблемы в доме мужа.

Поэтому с самого раннего детства дочек привлекают к посильной помощи по хозяйству. Женщинам необходимо уметь хорошо готовить, заниматься рукоделием, соблюдать чистоту и не лениться.

Домашняя иерархия
В жизни семьи у представительниц женского пола есть свои права и обязанности, в зависимости от положения женщины они постоянно меняются.

Очень часто в Дагестане под одной крышей проживали сразу несколько поколений. И у женской части семьи были свои обычаи. За всем порядком в доме следила самая старшая из женщин — обычно свекровь.

Она контролировала всех своих невесток и дочерей, давала им задания по дому, решала ссоры и конфликты между остальными подопечными. Меньше прав было у самой молодой невестки и больше у старшей.

Обет молчания
Невестка не могла разговаривать со своими свекрами. Точнее, заговаривать с ними первой. Свекровь очень часто снимала запрет сразу после свадебного торжества и получала за это подарок от невестки, это мог быть коврик или молитвослов.

Свекор же мог хранить обет молчания годами. На протяжении всего времени женщине было запрещено заговаривать с ним первой, только отвечать на его вопросы. После снятия обета свекром, устраивалось настоящее торжество. Невестка задаривала подарками отца своего мужа. У кумыков невесте необходимо было дать имена всем своим родственникам и называть их так с момента свадьбы.

Среди аварцев существовал обычай «избегания». Жена и дети жили в отдельной комнате от мужа. После достижения пятнадцатилетнего возраста сыновья переезжали в отцовскую комнату. Спустя время отношения становились более мягкие, но заговаривать со свекром невестке так же не разрешалось.

Была невестка, стала свекровь
Кардинально все менялось при беременности и после родов. В случае рождения мальчика младшая невестка становилась на одну ступень со старшими.

Дагестанский мужчина не прислушивался к мнению женщины, если та не его мать. С матерью — совсем другое дело. Ее слово — закон для детей, если оно не перечит воле отца. Чем старше дети, тем выше положение в семье и обществе у их матери. Кстати, именно мать выбирала невесту своему сыну.

Очень часто мужчины вынуждено оставляли семью. Уходили воевать или зарабатывать. В таком случае женщина, которая сама материально обеспечивает свою семью наряду с ведением быта, становилась гораздо свободнее.

У некоторых народов Кавказа женщины имели собственное имущество, которое сохранялось и после расторжения брака. Дети всегда оставались со своим отцом, так как считалось, что они принадлежат мужу. В некоторых населенных пунктах мать могла приходить к своим детям, в других же это было запрещено законом.
Источник: сайт Восточная сказка

Место дагестанской женщины

Правозащитные организации, выступающие за права женщин, говорят о том, что девушек на Кавказе ограничивают в свободе выбора и получения образования. На самом деле, доля девушек, бросивших школу или институт сознательно, не так велика – порядка 8,5-9 %, но это по неофициальной статистике, так как официальной, естественно, никто не ведет. При ближайшем же рассмотрении оказывается, что если девочки по каким-то причинам перестали посещать вуз или школу, они вовсе не жалеют о произошедшем с возрастом. Сделанный когда-то выбор под влиянием родителей или мужа они оценивают в большинстве своем как правильное решение. Примечательно только, что они ставят своей первоочердной целью дать полноценное образование своим детям.

Умных замуж не берут

Явление, относящееся в основном к Дагестану, на самом деле массовый характер имеет в тех отдаленных селах, где сильны традиционные ценности и религиозное влияние: Губден, Хаджалмахи, Цунта и прочие, те, о которых говорят как об анклавах, сохраняющих вековые традиции.

В селении Шамшагар Карабудахкентского района в 10 классе местной школы числятся 3 девочки. Мальчиков больше почти в десять раз – 27.

Один из учителей, который приезжает в селение на несколько уроков, объясняет: «Это село, не забывайте. Да, сегодня и водопровод, и газификация, но помимо того, что сами семьи достаточно большие, есть еще и хозяйство. Девушка в 19-20 лет на селе уже считается засидевшейся девушкой, традиционные ценности здесь очень сильны, и главное предназначение девушки-женщины — это исключительно семейный очаг и родить побольше детей. Более того, просвещение несет некую свободу, и образованные девушки не в большом почете, на самом деле. Необразованные женщины более покорны».

Некоторые эксперты связывают отказ от полноценного образования с тем, что там сам по себе уровень педагогов не высок, так стоит ли тратить время?

«Я думаю, тут нет вопроса умные-неумные. Кстати, несколько раз и у меня, в бытность моей практики в средней школе, забирали девочек в 7-8 классе. Кстати, все забираемые девочки были очень способные, с большими перспективами и потенциалом, но таково было решение семьи, и ни мои уговоры, ни слезы самих девочек не помогли. А в сельской школе, в которой уроки по всем предметам ведет один и тот же учитель, если с начальной школой еще все более или менее неплохо, то с увеличением количества предметов качество преподавания становится стихийным бедствием. Так зачем нужно это праздное времяпровождение – тут логика родителей понятна», — объясняет практикующий детский психолог Лариса Федорова, в прошлом педагог.

«Выбор осознается с годами»

Шахрузат сейчас 25, у нее трое детей, она считает себя вполне счастливой и говорит, что несмотря на то, что ее забрали из школы в 5 классе, она не считает себя необразованным человеком. «Я читаю книги, по телевизору и в интернете много познавательных передач и фильмов. Если человек хочет что-то знать, он это знает», — убеждена она. Она торгует на рынке, по соседству с ней также работают и женщины с дипломами и аттестатами. Есть такие, которые к 30 годам еще не имеют семьи и детей. «Я думаю, они больше пострадали, чем я. Когда разговариваем, они иногда в шоке от того, что у меня нет аттестата или диплома. А что от этих бумажек? Только время потерянное. Да и, когда взрослеют, они в этой школе и не учатся, а ерундой заниматься начинают, телефоны эти, заигрывания с мальчиками», — убеждена она.

Ее старшая девочка уже школьница. На прямой вопрос, будет ли она и ее забирать из средней школы, Шахрузат тушуется и говорит, что постарается дать ей хотя бы среднее специальное образование: «У меня другая была ситуация в семье, нас шестеро детей было, маме надо было помогать по хозяйству, было много проблем, сейчас жизнь стала легче, уже нет такой необходимости. Если я буду видеть, что моя девочка тянется к знаниям, конечно, я буду ей помогать. Пусть станет медсестрой, например».

Читайте так же:  Мужчина весы какие девушки ему нравятся

Позицию ограждения от избыточного контакта междуразнополыми подростками отрицает правозащитник, специализирующийся на гендерной проблематике: «Нет этой проблемы. Вне зависимости от того, учатся подростки или работают, сидят дома или находятся в специализированном закрытом учреждении, статистика неумолима –они все проходят период ознакомления, романтических переписок и просыпающегося интереса. Это нормально! Моральные прикрытия тут просто бесполезны. Кстати, девочки, выросшие в атмосфере ограничений и запретов, чаще идут по «кривой дорожке», чем воспитанные в демократичных семьях, потому что вырвавшись на свободу они стремятся наверстать упущенное», — убеждена Сидат Сиражутдинова.

По свидетельству тех же традиционно настроенных представителей сельских общин, стремление к ограничению образования для девочек постепенно сходит на нет. С появлением учебных заведений с религиозной направленностью такой вид образования среди девушек даже приветствуется. Да и в сегодняшних реалиях родители понимают, что наличие какой-либо профессии у дочери дает ей дополнительные возможности в будущем.

Выжить женщине в Дагестане

Я вернулась из Дагестана.

На улице стоят черноволосые бородатые кавказцы в национальной одежде, с кинжалами на бедрах, и одобрительно посматривают на женщин в паранджах. Мимомо периодически проезжают тонированные шестерки с цветными коврами на сиденьях, из окон которых доносятся «Черные глаза», при звуке которых мужчины срываются с места и начинают танцевать лезгинку.

Изредка появляются девушки с непокрытой головой, по ошибке надевшие юбку не до пола. Им свистят в след, кричат «Эй! Красавица! Давай познакомимся!», а те, кому не лень, воруют их и увозят в горы на перевоспитание в наложницы. Время от времени раздаются взрывы – это теракты, на которые уже никто не обращает внимания: привыкли.

Именно так, по мнению моих комментаторов, выглядит Дагестан.

Когда я писала, что хочу побывать в этой кавказской республике, меня многие не только отговаривали, но и страшно пугали: мол, женщине там по улице не пройти, будешь изнасилована еще на трапе самолета, а потом забита камнями как неверная. Скажу честно – я отказалась от двух поездок, которые намечались на это время, чтобы попасть именно в Дербент.

И вот – узнала. Услышала, увидела, почувствовала. О чем сейчас и расскажу.

Два с половиной часа и вот я уже на месте. Махачкала встретила солнцем и морем. Я опасливо держалась поближе к группе и осматривалась по сторонам. Люди суетились, звонили, получали багаж, занимались своими прочими делами, на меня или девушек группы никто не обращал вообще никакого внимания. Несколько прилетевших с нами женщин были в красивых платках, в национальном костюме только одна молодая девушка, она была безумно колоритна с двумя крошечными белоснежными кружевными свертками (явно двойню рожала в столице).

С этого момента мои «дагестанские стереотипы» дали трещину и начали расходиться по швам.

Погрузившись в автобус, отправились в Дербент, это примерно два часа дороги. Глядя по сторонам, у меня складывалось впечатление, что проезжаю одну большую стройку: возводят тут что-то буквально на каждом шагу. Везде здания в разных стадиях готовности, магазины стройматериалов, груды кирпичей и цемента.

Да, ЯРКИЕ! Большинство – с покрытыми головами, но это совсем не асексуальные угрюмые забитые мусульманки в хиджабах. Цветные развивающиеся юбки, как пестрые паруса, платки – все в тон и цвет, вычурные украшения, прямые гордые осанки, четкая косметика. А главное – спокойствие в глазах, что было показательнее всего.

Я поняла, что не уеду отсюда, пока не выясню про местные отношения мужчины-женщины.

Мы отбивались от группы (и одними девчонками в том числе) когда гуляли и осматривали достопримечательности, и ни разу нам ничего не сказали, не то что не свистнули. Да, для меня это была полная ломка шаблонов, которая продолжилась в местечке, куда мы пришли дабы отведать местной кухни и – особенно — шашлыка из баранины.

Ресторан был довольно большим, в основном все сидели за столиками под отрытым небом. Бросилось в глаза, что, как правило, есть «мужские» и «женские столы», и даже если видно, что пришли муж с женой и ребенком, то жена сидит с малышом и своими знакомыми или подружками, а муж – в мужской компании. Выйдут, потанцуют и снова каждый за свой стол.

Танцуют много и охотно, лезгинку – редко, в основном под современную музыку, то танцы очень похожие на национальные: плавные движения женщин, которые скользят по «танцполу», темпераментные – мужчин. При этом то же разделение по гендерному признаку, каждая группа танцует отдельно. Периодически мужья и жены выходят вместе, так же – будущие супруги, но если чья-то девушка танцует, то парни к ней уже не подходят.

Вообще чувствуется некоторая дистанциированность друг от друга, но это скорее традиционный уклад, и совершенно не пренебрежительный относительно к женскому полу. Например, вышла девушка, видимо, свободная, вокруг нее сразу собралась толпа молодых людей, каждый горячо потанцевал около нее, после разошлись как ничего и не было — и никто не только до нее не дотронулся, но и словом не домогался.

Местные говорили, что после ресторана они может и домой идти без сопровождения, никто не тронет. Понятно, что не в кардинальном мини – это может быть расценено как провокация, что говорить, да и у нас так же, а тем более на Кавказе. В мини я видела женщин, но они были с друзьями, компанией. Сидели, кальян курили, никто им пальцем не грозил.

Кстати, про браки – выходят замуж в среднем примерно в 20-23 года, в 25 на тебя уже все косятся (засиделась). Разводы есть, но очень мало. Кстати, развестись не проблема вообще, но женщине потом сложно второй раз выйти замуж. Среди молодых так называемых «гражданских браков» практически нет вообще: никто не поймет, да и отец дочери не позволит так жить.

Женятся не редко «по любви», знакомясь и начиная романтические отношения, но все же чаще всего выглядит это так: молодой мужчина обращается к маме или тете и просит найти ему хорошую жену. Начинается анализ местных невест, их семей, репутации и ему предлагают варианты (даже приносят фотографии, показывают, а скоро, я думаю, будут просто кидать ссылки на соцсети))))). Часто для таких целей используют свадьбы, когда девушки понимают, что и сами идут «на смотрины» в качестве будущих невест, а «женихи» присматриваются и выбирают. Интересный момент, что рестораны и кафе для этих целей не используют.

Посмотрела – сколько же я накатала! Продолжу в новом посте, а пока спрашивайте, о чем вам еще рассказать.

Кстати, вот часть нас, девушек из пресс-группы. Почему мы были вынуждены так отдеться? Кто скажет? За верный ответ дарю головастика. =)

Слова и дела: взгляд на женское обрезание из Дагестана

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Прошло три месяца с момента выхода отчета «Правовой инициативы» о распространении практики женского обрезания в отдельных районах Дагестана.

«Северный Кавказ глазами блогеров» — совместный проект Русской службы Би-би-си и интернет-СМИ «Кавказский узел».

О жизни в Чечне, Дагестане, Ингушетии, Северной Осетии и других северокавказких регионов анонимно рассказывают местные жители.

Буря обсуждений несколько стихла, но для республики сам факт того, что такая интимная и долгие годы замалчивавшаяся тема вырвалась в пространство публичной дискуссии, очень важен.

Еще более важно, чтобы за всплеском интереса последовала не просто горячая перебранка, но и конкретное продолжение с возможными рецептами решения тонкого вопроса.

Всех под одну гребенку

Многие в республике восприняли отчет и последовавшую за ним волну критики и нападок как попытку очернить всех дагестанцев, всех кавказцев или всех мусульман.

В республике распространилось мнение, что те, кто принялся критиковать обычай, точно не разобрались в нем, в деталях и нюансах.

Сколько людей удосужились прочитать отчет от начала до конца, прежде чем оскорблять целый регион и религию. Еще вчера кавказцы были героями, добывающими олимпийские награды, и вот теперь они снова — дикари и невежды.

По мнению же самих дагестанцев, невежеством была попытка общественного деятеля Марии Бароновой вступиться за права женщин, подвергающихся обрезанию.

Наверное, самый неуместный способ осудить ксенофобию и призвать к решению проблем самих мусульман — это прийти к Московской соборной мечети с плакатом «Режьте баранов, а не женщин», как сделала Баронова. Либо это невежество, либо сознательная провокация. Что и не понравилось людям в Дагестане.

Проходившие мимо Бароновой татары, узбеки, киргизы, таджики и другие мусульмане наверняка вообще не понимали, о чем идет речь.

Дагестан — это много государств в одном. Говорить, что в Дагестане принято обрезать женщин, — то же самое, что приписать всем россиянам следование какому-нибудь обычаю поморов или тувинцев.

Не стоит удивляться, что внушительная часть населения Дагестана, особенно мужского, впервые узнала о женском обрезании из интернета в августе 2016 года.

Нет, конечно, для тех людей, которые профессионально занимаются вопросом, этнографов и журналистов, не было никаких откровений, да и в женской среде, естественно слухи, пересуды и расспросы приоткрывали завесу тайны.

В целом известно, что этот архаический обряд сохранился в отдельных горских сообществах у аварских народностей. Тема деликатная и предельно закрытая, факты здесь предъявить сложно, но есть свидетельства, что обряд сохранился и у аварцев, проживающих в Грузии и Азербайджане.

Но у остальных-то народов Дагестана этого нет. Зато у аварцев нет традиции нанесения женских татуировок, а у многих народов, в основном, южного Дагестана еще недавно это было очень распространено, татуировки делали, в том числе, и на лице.

Будь в советское время интернет, тема тоже взорвала бы общественное мнение по всей стране.

Разочаровывают и фактические неточности в отчете «Правовой инициативы». Там говорится, что женское обрезание в Дагестане поддерживается официальным духовенством, и в силу этого большая часть населения считает эти операции религиозной обязанностью.

Вот цитата: «В Дагестане более 90% населения следуют шафиитскому мазхабу. Видимо, логично будет предположить, что требование шафиитского мазхаба будет обязательным для подавляющего количества населения».

Но слово религиозных лидеров и имамов Духовного управления мусульман Дагестана (ДУМД) — не авторитет для большинства мусульман республики, а салафиты и вовсе критически настроены к делению на мазхабы (правовые школы) в исламе.

Шафиитский мазхаб исповедуется приверженцами официального духовенства, в большинстве своем — аварцами.

В салафитской же среде нет унифицированной позиции, но больше распространено мнение, что делать девочкам обрезание вовсе не надо, так как на то нет прямого указания Всевышнего.

А еще у нас есть и атеисты, и сторонники светскости, — а республику представляют так, что у нас все замотаны в черные одежды и внимают советам духовных лиц.

Многим не понравилось, что между дагестанцами, исламом и практикой калечащих операций поставили знаки равенства.

Традиция против цивилизации

Что касается частей аварского сообщества, где обряд сохраняется, разоблачение темы там тоже вызвало болезненную реакцию, хотя и невидимую для посторонних.

Объяснение простое — пришли чужаки и влезли со своим уставом не в свое дело, а в устоявшуюся традиционную местную жизнь. По большому счету — влезли под юбку.

Локальный обычай стал широко известен, ударив именно по женщинам. Большинство из них предпочитает, чтобы тема оставалась внутри своего узкого круга.

Понятно, что люди напряжены, когда обвинения в варварстве, пусть и виртуальные, следуют уже не из далекой Москвы, а от собственных соседей.

При этом официальное духовенство, ДУМД, самую авторитетную часть которого составляют аварцы, действительно никогда не выступало за запрет и даже никогда не осуждала совершение таких операций.

Читайте так же:  Друг мужчина перестал общаться

За эти месяцы ничего не изменилось. Более того, известна масса примеров, когда официальные СМИ духовного управления напрямую призывали делать обрезание девочкам, ссылаясь на полезность для здоровья женщины и обязательность с точки зрения ислама.

Подобные призывы выглядят как чистая манипулятивная пропаганда и тиражирование безграмотности.

Представим, что вы впервые услышали, что вашей дочке нужно сделать обрезание. Неужели вы не заинтересуетесь, какой орган обрежут или отрежут родному ребенку? Однако в агитационных документах духовных лиц вы никогда не увидите ответа на этот вопрос. Поэтому люди и обращаются к «знающему человеку», коим как правило, считается опытная женщина, которая уже провела ряд таких операций.

Бороться за просвещение

Официальная светская власть Дагестана предпочитает отмалчиваться и отмахивается от вопросов о женском обрезании, как от назойливой мухи.

Глава республики Рамазан Абдулатипов даже выдал цитату, достойную стать мемом: «В программе «Единой России» женского обрезания нет».

Глава говорит, что к нему с этой проблемой никто не обращался. Зато обращаются в больницу его родного Тляратинского района, где, если верить отчету «Правовой инициативы», скрыто и анонимно проводят соответствующие операции.

Предложения, посыпавшиеся из Москвы, дагестанцев тоже не радуют.

Посадка в тюрьму до 10 лет? Обещанная прокурорская проверка? Для любого дагестанца или хотя бы человека, понимающего специфику нашего региона, понятно, что это не будет работать. Тем более, что все возможности карать уже есть в действующих российских законах.

Как вы хотите переубедить или наказать людей, сохранивших свою, пускай и варварскую по современным меркам традицию, в XXI веке?

Авторы доклада считают, что главная проблема в замалчивании…. И цитируют Пан Ги Муна: «Первыми шагами на пути полного искоренения практики калечащих операций на женских половых органах должны стать отказ от замалчивания и развенчание мифов, связанных с этой практикой».

Чтобы женщин не обрезали в Дагестане и действовала конституция РФ, чтобы регион приблизился к общепринятым представлениям о цивилизованности, нужно бороться за просвещение, а не только грозить посадками.

А для этого нужны больницы, школы, беспристрастные суды, подходы к местным алимам, долгосрочная тщательная работа с людьми и специалисты, готовые обеспечить функционирование всего этого.

Со всем этим, особенно в труднодоступных горных районах, есть большие проблемы.

Курбан Раджабов (псевдоним) родился в 1983 году в Махачкале. Окончил ВУЗ. Работаю в Москве, живу в Дагестане. По профессии педагог, мечтал стать спортсменом, а занимаюсь компьютерными технологиями. Журналистика и блоги для души.

Жизнь и положение женщин на Северном Кавказе (отчет по результатам исследования)

Из чего складывается повседневность женщины, живущей на Северном Кавказе? Каково ее самоощущение, каковы ее страхи, представления о счастье, отношениях? Что такая женщина хотела бы поменять в своей жизни?

Исследование Фонда им. Генриха Белля «Жизнь и положение женщин на Северном Кавказе» задумывалось как серьезная попытка ответить на эти вопросы.

Под научным руководством гендерного координатора Фонда им. Генриха Белля в России Ирины Костериной в четырех северокавказских республиках – Чеченская республика, республики Ингушетия, Кабардино-Балкария и Дагестан — осенью 2014 года был проведен сбор данных.

В роли региональных координаторов проекта выступили Либкан Базаева, Лидия Курбанова, Инна Айрапетян (Чечня), Джанетта Ахильгова (Ингушетия), Виктория Петрова (Дагестан) и Ирина Кишукова (Кабардино-Балкария). Методологический консультант проекта – Ольга Елкина.

Разрабатывая методологию, для нас было важным, чтобы в опросе приняли участие городские и сельские женщины разных возрастов, образования и социального статуса. Также было принципиально создать для участвующих в опросе женщин условия анонимности и безопасности. Поэтому мы практически не использовали обычный квартирный опрос. Спрашивая женщину в ее доме о правах и проблемах, мы бы неизбежно столкнулись с контролем и вопросами рядом присутствующих, например, мужей. Поэтому для заполнения анкет и интервью женщин мы искали в так называемых женских местах – детских садах, салонах красоты, на рынках, в организациях, где работают преимущественно женщины, в банках, потому что часто именно женщины оплачивают счета. Некоторые наши интервьюеры проявили изобретательность, и провели несколько опросов даже на свадьбах.

Чтобы женщины были уверенными, что их анкеты не будут читать те, кто мог бы этих женщин как-то идентифицировать, в Кабардино-Балкарии, например, были использованы закрытые коробки по типу «выборных». Но были и случаи, когда женщины рвали анкету сразу после заполнения. Пожилые женщины часто просили заполнить анкету интервьюеров, так как плохо владели русским языком или плохо видели.

Всего анкеты заполнили 723 женщины.

Расхождения в ответах представительниц разных республик иногда были принципиальными, иногда цифры почти не отличались. По многим вопросам женщины Чечни и Дагестана были солидарны, в то время как ответы представительниц Ингушетии и Кабардино-Балкарии были совершенно иными.

Например, на вопрос: к кому женщины, подвергшиеся насилию, обращаются за помощью, большинство жительниц Чечни ответили, что советуются с мамой (43%), сестрой (38%) или с подругами (34%). Для дагестанских женщин мама, сестра и подруги так же являются главной помощью в подобных ситуациях. Но в Кабардино-Балкарии 49% пытаются решить эту проблему самостоятельно, не обращаясь ни к кому. Только 28% опрошенных женщин идут за советом к подруге. В Ингушетии так же большинство женщин (41%) предпочитают никому не говорить о том, что они подверглись насилию. Важно отметить, что количество женщин, обращающихся за помощью в общественные организации поразительно невелико – 4% в Чечне, 3% в Кабардино-Балкарии и 1% в Дагестане. В Ингушетии женщины не обращаются в подобные организации вовсе.

Вопросы о насилии и структуре семьи дали самые тревожные результаты.

Так, в Чеченской республике 11% опрошенных указали, что иногда подвергаются избиению, 28% время от времени получают пощечины или толчки, а 8% ответили, что однажды были изнасилованы, либо принуждались к сексу. 22% женщин Дагестана женщин вынуждены иногда терпеть оскорбления, критику внешнего вида и умственных способностей, 21% мужей опрошенных время от времени толкают своих жен или дают им пощечины. В 12% случаев женщинам приходится терпеть нерегулярные побои. Физическому насилию в Кабардино-Балкарии подвергается меньший процент женщин, чем в Дагестане или Чечне, но без побоев не обходится и тут. 7% иногда получают пощечины или толчки от мужей, 6% — хотя бы один раз получали боле серьезные удары, например, кулаками или разными предметами, а 2%-м опрошенных порой угрожают оружием или наносят тяжелые травмы. В Ингушетии 14% опрошенных утверждают, что один раз получали пощечины, толчки или пинки от мужа, 5%-м мужья угрожали отобрать или похитить детей.

В Чеченской республике и Кабардино-Балкарии самый высокий процент мужчин, имеющих нескольких жен: в Чечне 16% женщин заявили, что они являются не единственной женой! Этот процент еще выше в средней возрастной группе (31-45 лет) — здесь у 28% женщин мужья имеют других жен. В Кабардино-Балкарии 36% в возрасте 17-30 лет ответили, что их мужья завели вторую жену. При этом в самой старшей возрастной группе таких не было совсем. Это говорит о том, что для этой республики полигамия является новопривнесенным явлением и не характерным для самой светской из «мусульманских» республик на Кавказе.

В Чечне 27% женщин признались, что вышли замуж по принуждению родителей, в самой старшей возрастной группе (61+) таких больше 40%! В то же время в группе от 17 до 30 лет очевидна тенденция к принятию молодыми женщинами решения о замужестве самостоятельно — 74% в возрасте вышли замуж по собственному желанию. При этом их тех, кто вышел замуж по принуждению, 65% на момент исследования состоят в разводе.

В других республиках степень автономности в принятии решения о замужества выше: в Дагестане 61% женщин вышли замуж по собственной воле, в возрастных группах 17-35 и 61+ этот процент еще выше и составляет почти по 80%. При этом в самом молодом возрасте совсем нет респонденток, которые вышли замуж по принуждению. В Кабардино-Балкарии вышли замуж про принуждению родителей — 42%, и этот процент выше в двух старших возрастных группах — 46% в группе 46-60 и 62% в группе 61+. Что касается особенностей Ингушетии, то тут самый высокий процент женщин, вышедших замуж по собственной воле — 62%, а в младшей возрастной группе это целых 94%.

Отличия по республикам заметны и в вопросе: Что вы хотели бы поменять в своей жизни? Самые популярные альтернативы, выбранные женщинами: улучшить состояние своего здоровья, получать больше денег, уделять больше времени детям, переехать в собственный дом, стать независимой. При этом даже в этих ответах есть существенная разница по республикам и в разных возрастных группах. Женщины Дагестана сильнее, чем в других республиках обеспокоены собственным здоровьем и хотели бы улучшить его (52%), жительницы КБ сильно отличаются от других в желании переехать в собственный дом (среди них таких 47%) и необходимости поменять профессию (46%); в этой же республике выше процент тех, кто не хотел бы ничего менять (15% против 2% в Ингушетии и 0% таких в Чечне и Дагестане).

Примерно 35% жительниц Чечни и Ингушетии демонстрируют желание уделять больше времени себе. 34% в Чечне и 32% в КБ выражают желание быть независимыми. Чеченки также лидирует по количеству желающих переехать в другую страну (16% по сравнению с 2% в КБ), по желанию получить высшее образование (24%) и пойти на дополнительные образовательные курсы (40%), а также начать работать (29%). Во всех республиках за исключением Ингушетии высок процент тех, кто хотел бы изменить отдельные привычки своего мужа: 31% в КБ, 27 % в Чечне и 25% в Дагестане. Хотели бы изменить свою внешность около 16% опрошенных во всех республиках, кроме Ингушетии, где лишь 4% таких.

Разница в ответах по поводу роста радикального исламизма также заметна. Проблема волнует только 3% в Чечне, но, например, целых 47% в Кабардино-Балкарии. Межреспубликанская разница проявляется в вопросах о высоком уровне преступности (25% в Кабардино-Балкарии, 10 % в Дагестане, 5 % в Чечне и 4% в Ингушетии); физических и психологических последствиях военных действий (30% в Чечне и лишь 4% в Дагестане волнует эта проблема).

Общим оказался вопрос о мобильности женщин и вопрос материального обеспечения, коррупции. Во всех четырех регионах большинство опрошенных женщин никогда не выезжали за рубеж (88% в Чечне, 75% в Дагестане, 85% в КБ и 86% в Ингушетии). Также женщины всех названных республик ставят на первое место проблему низких зарплат, высокой безработицы и плохого качества медицинской помощи. Проблема коррупции стоит на 4 месте. Но в отличие от других республик в Дагестане значительная часть женщин сегодня обеспокоена терактами (46%), что вполне объяснимо, учитывая регулярные теракты в республике.

В целом, исследование показало, что в Чечне женщины больше всего ощущают на себе контроль, давление и подвергаются насилию; они же мечтают получить образование, дополнительную квалификацию, чтобы быть экономически независимыми. Женщины Кабардино-Балкарии находятся в самом противоречивом состоянии: пока старшее поколение обеспокоено улучшением материального положения, переездом в собственный дом, в молодом поколении наметилась тенденция к резкой исламизации и замене светских ценностей религиозными.

Ингушетия выглядит самой благополучной республикой: в ней самый высокий процент «счастливых» женщин, довольных отношениями с мужем и не желающих никаких принципиальных изменений. С другой стороны, данные, полученные в результате интервью с женщинами, часто показывают, что многие проблемы не осмысляются и не вербализуются женщинами.

По итогам анализа 80 глубинных интервью с женщинами мы планируем серию публикаций, которые будут размещены как в онлайн источниках, так и научных журналах.