Меню

Ложная слепота уоттс fb2

Уоттс Питер

Комментарии

Квази-научный бред.
Автор, не способный адекватно оценить существующие гипотезы/теории — насобирал то, что ему показалось интересным (как дилетанту), и впаривает это за истину в последней инстанции.
Не рекомендую.
К научной фантастике не имеет ни малейшего отношения.

Оценка 1 из 5 звёзд от Sens 18.01.2019 21:31

НЕ ЧИТАЙТЕ В ПЕРЕВОДЕ ЭТОГО АУТИСТА! Прочитав несколько глав оригинала решил таки перейти на перевод и естественно сравнил последнюю главу перевода с оригиналом. Это ничтожество умудрилось неединожды даже «перевести» противоположное смыслу оригинала! Даже цитату другого автора!

AjvarXX 09.10.2018 20:10

Начал читать. Дошел до момента очухивания из «гроба». Дочитаю до конца или до момента, когда мой интерес к технологической части мира не иссякнет. Пока дико бесит нелепое мыльцо про вампиров. Тупо ненавижу подобные разведения туманных бредоблужданий и невнятного описания происходящего, особенно в начале.
P.s. Фанат Бездны.

Nick 30.08.2018 08:20

Отличная книга. Пожалуй, самое лучшее из sci fi, что я читал в этом году. Открытие года. Однако книга требует определенной подготовки в области естественных наук и психологии, т.е. она точно не для всех. Тем, кто любит фантастику в духе поздних вещей Лема — должно зайти. Кто ждет стрелялок-развлекалок — лучше пройти мимо.

Оценка 5 из 5 звёзд от Виктор 26.08.2018 03:22

Книга далеко не для всех. Очень хорошая современная фантастика.

Оценка 5 из 5 звёзд от Tasha 20.06.2018 16:41

Шлёнский, ты такой молодец, тоже это нашел, ай какой же ты умный.

восторг щенячий 12.03.2018 23:09

Ну зачем тешить свое эго? Не Ваше это, чтец. Кончите хоть бы курсы чтецов, я не знаю. Минут 10 мне хватило, чтоб понять, что всю книгу я не выдержу с наушнками.

Ден 12.01.2018 15:56

норма чиста в падике поугарать

Оценка 5 из 5 звёзд от еба 27.06.2017 17:29

Иванам сам бог велел книги не читать.

Оценка 5 из 5 звёзд от @[email protected] 09.06.2017 19:17

Не читал, но осуждаю. Так себе книжёнка.

Оценка 3 из 5 звёзд от Иван 09.06.2017 14:49

А поворотись- ка сынку.
Главное — не сила, и не разум/ум, и не скорость принятия решений. Главное — засадный полк.
Слабая сторна книги — полное прникновение в мозги и ноль понятия об аниивеществе. Снесли бы в прах еще до подлета. Тогда бы не было сюжета.
Набор ессе по фантапсихологии.

Оценка 5 из 5 звёзд от Рабинович 01.05.2017 09:24

Книга написана специалистом и для специалистов. Без солидных познаний в психологии, нейрофизиологии и общей биологии, а также философии познания эту книгу читать нет смысла. При наличии же необходимых знаний читать её крайне интересно, потому что автор, используя инопланетный сюжет и описывая неземные формы жизни, фактически поднимает вопросы об альтернативных путях развития и функционирования нервной системы, о недостатках нервной системы человека и ограниченности его восприятия и сознания, задумывается также и о самом процессе познания и о роли сознания в в познавательных процессах и много других вещей о психике, которые хорошо знакомы всем, но непонятны лишь специалистам 🙂
Интересно, что я в своей книге зашёл практически на те же проблемы только с другой стороны и уделил больше внимания взаимоотношению психики и нервного субстрата.

Оценка 5 из 5 звёзд от Александр Шлёнский 24.03.2017 04:17

Отличная, настоящая, твёрдая научная фантастика, которая не только обладает интересным сюжетом, но и даёт вам возможность узнать много нового в областях генетики, психологии, исследований искусственного интеллекта, свободы воли и самосознания, а также многое другое. Но, возможно, книга подойдёт не всем, так как в процессе чтения приходится продираться сквозь различные научные базы и теории (я частенько наведывался в гугл, чтобы прояснить для себя различные явления или термины, которые фигурируют в книге), рассказанные отнюдь не попсовым языком.

Оценка 5 из 5 звёзд от Серхио Гонзалес 13.03.2017 08:52

Настолько бредовая книга! Ощущения что у автора, реально крыша потекла. Кое как дочитал до донца.

АХИЛЛЕС 31.01.2017 13:13

Книга дает всё, что ждешь от современной фантастики.

Оценка 5 из 5 звёзд от @[email protected] 10.05.2013 17:56

Отличная книга. Давно не читал настолько научной фантастики.

Оценка 5 из 5 звёзд от alex_dc3 03.08.2011 09:38

Ложная слепота

О книге «Ложная слепота»

Писатель из Канады Питер Уоттс создал научно-фантастическое произведение «Ложная слепота» о Земле будущего.

В конце 21 века жители Земли узнают, что они во Вселенной не одни. Земля окружена тысячами инопланетных зондов, которые сгорают в атмосфере. На самом краю Солнечной системы удаётся обнаружить неизвестный объект, с которым земляне решают вступить в контакт. Для этого в космос направляется корабль «Тезей», члены экипажа которого обладают разносторонними знаниями. Часть из них находится в состоянии анабиоза, чтобы заменить других при необходимости. Корабль может перемещаться по линии лазерного луча, который передаёт ему энергию. Кроме того, у корабля есть функции изменения своей массы, создания новых материалов и устройств.

Первоначальный путь лежит к комете, которая предположительно является источником зондов. На деле оказывается, что это искусственно созданный объект. Группа исследователей направляет корабль в следующую указанную точку. Они находят большой корабль инопланетян, который обладает сходными функциями с «Тезеем», только выполняет их значительно быстрее.

Команда вступает в контакт и ведёт переговоры с инопланетными существами. Однако, вскоре оказывается, что это были просто записи земных переговоров. Земляне решают отправиться на корабль, но обнаруживают там пустоту и большое негативное влияние на здоровье. У членов экипажа появляются галлюцинации. Спустя время людям удаётся понять, что корабль не пуст. Эти существа умеют приспосабливаться к человеческому зрению так, чтобы их нельзя было видеть, создавая так называемую «ложную слепоту».

Учёным удаётся захватить нескольких инопланетян, чтобы получить необходимую информацию. В результате они делают вывод, что интеллект этих существ значительно выше, но как такового сознания они не имеют. Все радиосигналы с Земли воспринимаются ими как чужеродные, от которых нужно избавиться. На корабле возникает бунт, но один из учёных успевает отправиться на Землю, чтобы предупредить об угрозе. Однако, его путешествие оказывается слишком долгим, и он начинает думать, что возвращаться на Землю уже поздно.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Ложная слепота» Питер Уоттс бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Ложная слепота (сборник)

© BLINDSIGHT © 2006 by Peter Watts

THE COLONEL © 2014 by Peter Watts

INSECT GODS © 2015 by Peter Watts

© Даниэль Смушкович, перевод, 2015

© Николай Кудрявцев, перевод, 2015

© Вадим Марченков, иллюстрация, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Сильнее всего поражает меня в мире явственная необходимость воображать то, что в действительности уже существует.

Ты сдохнешь попусту, как собака.

Если нам не больно – значит, мы умерли.

Попробуй коснуться прошлого. Попробуй бороться с прошлым. Его нет. Оно – просто фантазия.

Все началось раньше. Не с шифровиков или «Роршаха», не с Большого Бена, «Тезея» или вампиров. Большинство сказало бы, что все началось со светлячков, но и это неправда: ими все закончилось.

Для меня все началось с Роберта Паглиньо. В школе он был моим лучшим и единственным другом. Нас, собратьев-изгоев, связывали похожие несчастья. Но если мое состояние оказалось приобретенным, то его – наследственным: естественный генотип наградил Пага близорукостью, прыщами и (как выяснилось позднее) склонностью к наркомании. Родители не стали его оптимизировать. Редкие обломки XX века, сохранившие веру в Бога, они полагали, что не стоит исправлять плоды трудов Его. Привести в норму могли нас обоих, но случилось это лишь со мной.

Я вышел на детскую площадку и увидел, что Пата окружили шесть пацанов. Те, кому удалось прорваться в первый ряд, методично били его по голове; остальные в ожидании своей очереди обзывали «ублюдком» и «убогим дебилом». Я наблюдал, как он неуверенно, словно сомневаясь, поднимал руки, пытаясь заслониться ими от самых болезненных ударов. Видел, что творится у него в голове, и ощущал его мысли яснее собственных: Паг боялся, что мучители могут подумать, будто он отбивается, усмотрят в этом акт сопротивления и возьмутся за него всерьез. Даже тогда – в нежном возрасте восьми лет, управляясь лишь половиной головного мозга, я проявлял задатки идеального наблюдателя. Вот только не понимал, что делать.

В последнее время я редко виделся с Пагом. Почти уверен, что он меня избегал. Но все же, если лучший друг в беде, ему нужно помочь, так? Даже если все против тебя (кстати, много ли восьмилетних мальчишек ради приятеля по играм сцепятся с шестью здоровыми парнями?), надо хотя бы позвать на помощь. За охранниками сбегать. Ну что-нибудь!

А я застыл на месте: мне не особо хотелось его выручать.

Нелепо… Даже если бы Паг не был моим лучшим другом, я мог бы ему посочувствовать. Из-за припадков дети меня боялись и держались на расстоянии. В минуты полного бессилия я страдал от открытого насилия меньше Роберта, но тоже натерпелся оскорблений, насмешек и подножек, которые ни с того ни с сего прерывали мой путь из точки А в точку Б. Мне были знакомы его чувства…

Прежде. Но эту часть меня хирург вырезал вместе с глючными цепями. Я все еще прорабатывал алгоритмы, чтобы вернуть ее, учился на новом опыте. Стадные животные всегда убивают слабаков в своих рядах. Это знает и инстинктивно чувствует каждый ребенок. Может, следовало позволить процессу идти естественным путем и не мешать природе? С другой стороны, родители Пата не стали перечить естеству, и вот что из этого получилось: их сын лежит, свернувшись клубком, на земле, а шестеро модифицированных «суперпацанов» бьют его по почкам.

В конце концов, там, где потерпело поражение сочувствие, сработала пропаганда. В те дни я, скорее, наблюдал, чем думал; не столько делал выводы, сколько вспоминал. А мозг сохранил множество вдохновляющих баек, восхвалявших заступников униженных и оскорбленных. Поэтому я подобрал булыжник размером со свой кулак и треснул двух обидчиков Пата по затылкам, прежде чем кто-то из них понял, что я вступил в бой.

Третий обернулся на шум – и нарвался на удар такой силы, что его скуловая кость явственно хрустнула. Помню, меня удивило, насколько равнодушно я отнесся к этому звуку: лишь отметил, что стало одним противником меньше. Остальные, увидев кровь, перепугались. Самый храбрый, правда, пообещал, что мне «хана», и, пятясь за угол, крикнул: «Сраный зомбак!»

Только через тридцать лет я уловил в этих словах иронию судьбы.

Двое парней извивались под моими ногами. Одного я пинал в лицо, пока он не перестал шевелиться; повернулся к другому. Кто-то схватил меня за плечо, и я замахнулся – не глядя, не думая, – и Паг с визгом отскочил в сторону.

– Ой, – едва успев остановиться, произнес я. – Извини.

Одно тело лежало без движения. Второе стонало, держалось за голову и завязывалось узлом.

– Ой, блин, – пропыхтел Паг. Из его носа хлестала кровь, заливая рубашку. На скуле наливался лилово-желтый синяк. – Блин-блин-блин…

Я сообразил, что сказать:

– Ой, блин, ты… то есть ты же не… – Он утер рот. На запястье осталась кровь. – Ой, ну все, нам конец.

– Они сами начали.

– Да, но ты… блин! Посмотри на них!

Тот, который стонал, пытался уползти на четвереньках. Я прикинул в уме, сколько времени у него уйдет, чтобы вернуться с подкреплением. Может, убить прямо сейчас?

– Прежде ты таким не был, – прошептал Паг.

Он хотел сказать – до операции. Тогда я и почувствовал что-то внутри – слабое, едва уловимое, но живучее. Это была злость.

– Они же сами начали…

Паг шарахнулся от меня, выпучив глаза.

– Ты чего? Перестань!

Я обнаружил, что стою с поднятыми кулаками. Не помню, когда и как это сделал. Разжал руки, но не сразу: пришлось долго и старательно буравить их взглядом.

Булыжник упал наземь, отблескивая лаковой кровью.

До меня никак не доходило, почему Пату это непонятно.

– Ты… стал другим, – прошептал он с безопасного расстояния. – Ты больше не Сири.

– Сири – это я. А ты – дурак.

– Тебе мозги вырезали!

– Только половину. Из-за припа…

– Знаю я про твою эпилепсию! Думаешь, я тупой? Но ты остался в той, вырезанной половине. Типа, кусок тебя, что… – Он не мог справиться ни со словами, ни с понятиями, стоявшими за ними. – Короче, ты теперь совсем другой. Будто тебя папа с мамой зарезали и…

– Папа с мамой, – неожиданно просипел я, – спасли мне жизнь. Я бы помер.

– По мне, ты уже помер, – отрезал мой лучший и единственный друг. – Сири мертв, его выковыряли ложкой и спустили в унитаз. А ты какой-то левый пацан, который нарос на его месте. Ты не Сири! С того самого дня стал другим.

До сих пор не могу решить, понимал ли Паг на самом деле, что бормочет. Может, мамаша выдернула сетевой шнур и вытащила сынка из игрушки, которой тот был занят предыдущие восемнадцать часов, прогуляться на свежий воздух? Или он так долго отстреливался в виртуальном пространстве от людей-стручков [4] , что те начали ему мерещиться в реале? Может быть…

Однако отмести его слова с ходу не получалось. Помню, Хелен мне втолковывала, как ей было трудно привыкнуть. «Тебе словно новую душу пришили», – говорила она. И правда похоже. Недаром операция называется «радикальная гемисферэктомия»: половина мозга отправляется вслед за протухшими креветками, а оставшаяся начинает пахать за себя и почившего товарища. Представьте, как должно перекорежить несчастное одинокое полушарие, чтобы оно работало за двоих. Очевидно, мое справилось. Мозг – очень пластичный орган: поднатужился и приспособился. В смысле я приспособился. И все же… Прикиньте, сколько всего выдавилось, деформировалось и перепрофилировалось, когда перепланировка закончилась. Можно смело утверждать, что я стал другим человеком, по сравнению с тем, кто занимал мое тело прежде.

Потом, разумеется, прибежали взрослые: раздали лекарства, вызвали «Скорую». Родители бесновались, обменивались дипломатическими залпами, но сложно вызвать сочувствие к несчастному раненому ребенку, когда камеры наблюдения под тремя разными углами записали, как милая кроха с пятью дружками пинала инвалида ногами. Моя мать воспользовалась подержанными аргументами про трудное детство и вечно отсутствующего отца, который снова улетел на другой конец света. Пыль улеглась довольно быстро. Мы с Пагом даже остались приятелями – после недолгой паузы, напомнившей обоим о том, насколько узок круг общения для школьных изгоев, если те перестанут держаться друг друга.

Я пережил и тот случай, и еще миллион других испытаний детства. Вырос и приспособился. Наблюдал, запоминал, выводил алгоритмы, имитировал приемлемое поведение. Правда, без особой страсти. Как у всех, у меня появились друзья и враги. Я их выбирал, просеивая составленные за годы наблюдений списки моделей и обстоятельств.

Пускай я вырос сухарем, но объективным сухарем, и за это должен благодарить Роберта Паглиньо. Меня сформировало его ключевое наблюдение, оно привело в синтеты, обрекло на губительную встречу с шифровиками и избавило от той судьбы, что постигла Землю. Хорошо это или плохо, зависит от точки зрения. Точка зрения определяет восприятие. Особенно отчетливо я это понимаю теперь – слепой, лежа в гробу, пролетая сквозь рубежи Солнечной системы. Разговариваю сам с собой и впервые с того дня вижу, что избитый в кровь приятель по детским войнушкам уговорил меня отказаться от собственной точки зрения.

Может, ошибался он. Вероятно, я. Но отстраненность – постоянное чувство того, что ты чужой для представителей своего собственного вида, – не всегда плоха.

Она приходится как никогда кстати, если на голову сваливаются настоящие инопланетяне.

Представь себе, что ты – Сири Китон. Ты приходишь в себя от мук воскрешения, захлебываясь воздухом после побившей все рекорды стосорокадневной задержки дыхания. Чувствуешь, как загустевшая от добутамина и лейэнкефалина кровь проталкивается сквозь сморщившиеся от многомесячного простоя артерии. Тело надувается болезненными толчками: расширяются кровеносные сосуды, плоть отделяется от плоти, и ребра оглушительно трещат с непривычки, разгибаясь на вдохе. Суставы от неподвижности закостенели. Ты – палочник, застывший в противоестественном нетрупном окоченении.

Крикнуть бы, но не хватает воздуха.

«Вампиры такое испытывают постоянно», – вспоминаешь ты. Для них это норма, неповторимый подход к экономии ресурсов. Они могли бы научить твое племя сдержанности, если бы на заре цивилизации их не сгубило нелепое отвращение к прямым углам. Может, еще не поздно? В конце концов, вампиры вернулись, восстали из могил благодаря чудесам палеогенетического вуду: сшиты из спящих генов и окаменевшего костного мозга, выварены в крови социопатов и гениальных аутистов. Один из них командует твоим кораблем. Щепотка его ДНК вошла в твое тело, чтобы и ты смог восстать из мертвых – здесь, на краю межзвездного пространства. Еще никому не удалось забраться дальше орбиты Юпитера, не став капельку упырем.

Боль начинает отступать – чуть-чуть. Ты запускаешь имплантаты, запрашиваешь собственную биометрию: пройдет не одна минута, прежде чем тело начнет откликаться на моторные сигналы, и не один час, пока утихнет боль. Мучения – неизбежный побочный эффект. Так бывает, когда человеческий генокод соединяют с вампирскими подпрограммами. Ты как-то спрашивал про болеутоляющие, но любая синаптическая блокада «нарушает восстановление метаболизма». Прикуси пулю, солдат!

Пытаешься представить, не так ли чувствовала себя Челси перед смертью, но эта мысль вызывает боль иного рода. Ты подавляешь ее и следишь за тем, как жизнь проталкивается в самые дальние уголки тела. Страдаешь молча, сосредоточенно проверяя биометрические показатели.

А потом думаешь: «Это какая-то ошибка…» Ведь, если все правильно, тебя выбросило на другом краю Вселенной. Ты не в поясе Койпера, куда направлялся, а высоко над эклиптикой и глубоко в облаке Оорта, царстве долгопериодических комет, раз в миллион лет осеняющих Солнце своими хвостами. Ты в межзвездном пространстве, а значит (вызываешь системные часы), твоя несмерть продлилась тысячу восемьсот суток.

Ты проспал лишних пять лет.

Крышка гроба соскальзывает в сторону. В зеркальной переборке отражается мумифицированное тело – высохший протоптер в ожидании дождей. На руках повисли пузыри с физраствором, как раздутые антипаразиты, пиявки наоборот. Ты вспоминаешь, как входили в тело иглы, прежде чем ты потерял сознание, когда вены еще не превратились в тонко и криво нарезанную бастурму.

Из камеры справа на свое отражение глядит Шпиндель. Его лицо такое же мертвенное и бескровное. Запавшие глаза перекатываются в глазницах, пока он восстанавливает связь. В его распоряжении настолько обширный сенсорный интерфейс, что по сравнению с ним действия твоих стандартных имплантатов больше напоминают театр теней.

Краем глаза ты замечаешь неясные отражения чужих судорог, слышится чей-то кашель и треск костей.

– Ччт… – Твой голос едва сильнее сиплого шепота. – Слч.

Шпиндель шевелит челюстью. Явственно щелкают суставы.

– …Нсс… поиимли, – хрипит он.

Ты еще не встретил инопланетян, а они уже обвели тебя вокруг пальца.

Вот так мы и вылезли из гробов: пять трупов на полставки – голых, иссохших, едва способных шевелиться даже в невесомости. Мы поднимались из саркофагов точно бабочки, вырванные до срока из коконов и наполовину оставшиеся гусеницами: одинокие, затерявшиеся в пространстве, беспомощные. В таком состоянии с большим трудом вспоминаешь, что никто не стал бы рисковать нашими шкурами, если бы это не было так важно.

– С добрым утром, комиссар.

Исаак Шпиндель потянулся дрожащей, нечувствительной рукой к сенсорным перчаткам в основании своей капсулы. Сьюзен Джеймс в следующем гробу разговаривала вполголоса сама с собой, свернувшись в эмбриональный клубок. Условная подвижность вернулась только к Аманде Бейтс: та уже оделась и под хруст суставов раз за разом выполняла набор изометрических упражнений. Время от времени она бросала в переборку резиновый мячик, но даже ей не удавалось поймать его на отскоке.

Годы пути свели нас к единому шаблону. Мясистые щеки и бедра Джеймс, высокий лоб и долговязая фигура Шпинделя, армированный карбоплатиновый дот, который считала своим телом Бейтс, – все усохло до стандартного набора обезвоженных жил и костей. Даже наши волосы за время перелета, казалось, странным образом выцвели, хотя я знал, что это невозможно. Скорее, просвечивала бледная кожа головы. До смерти у Джеймс они были русыми, у Шпинделя – настолько темными, что казались черными, а сейчас их черепа покрывали однообразные бурые водоросли. Бейтс голову брила, но и ее брови лишились памятного мне ржавого окраса.

Скоро мы придем в себя: «Просто добавь воды!» А пока старая злая шутка про живых мертвецов наполнялась новым смыслом: они действительно похожи друг на друга, если не знать, куда смотреть. Разумеется, если знать – забыть о внешности и следить за движениями, закрыть глаза на плоть и осмысливать топологию – перепутать их невозможно. Каждый мимический мускул служит датчиком, каждая пауза в беседе сообщит больше, чем слова обоих спорщиков. Я видел, как личности Джеймс рассыпаются и собираются вновь в мгновение ока. Уголки рта Шпинделя вопили о безмолвном недоверии к Аманде Бейтс. Каждое изменение фенотипа о многом говорило тому, кто знал язык тела.

– Где. – прохрипела Джеймс, закашлялась и махнула тощей рукой в сторону гроба Сарасти, зияющего распахнутой крышкой.

Губы Шпинделя искривились в слабой усмешке.

– К фабрикатору пошел? Может, приказал кораблю сделать себе земельки, а то ему спать негде?

– Вероятно, совещается с Капитаном.

Бейтс больше хрипела, чем говорила; ее гортань сухо шелестела, еще не осмыслив заново идею дыхания.

– Можно было и здесь.

– Здесь и отлить можно, – скрипнул Шпиндель. – Не все стоит делать на людях, а?

И не все стоит выносить на люди. Немногие исходники способны без трепета скрестить взгляды с вампиром – неизменно вежливый Сарасти именно по этой причине избегал смотреть собеседнику в лицо. Но в его топологии были и другие грани, общие для всех млекопитающих, а значит, прозрачные для синтета. Если он скрылся с глаз, то, возможно, что и с моих. Или хотел сохранить тайну.

В конце концов, «Тезей» свою хранил.

Корабль пролетел добрых пятнадцать а. е. [6] по направлению к цели, прежде чем нечто его спугнуло. «Тезей» взбесившимся котом метнулся на север и начал долгий подъем. Вначале – бешеный отжиг с ускорением в три «же» по направлению к эклиптике, когда тринадцать сотен тонн инерциальной массы бунтовали против первого закона Ньютона. Корабль опустошил баки, истек субстратом, за несколько часов промотал стосорокадневный запас горючего. Потом – долгое падение через стылую бездну и годы бухгалтерского крохоборства, когда тягу с каждого потраченного антипротона приходилось сравнивать с затратами на его отсев из вакуума. Телепортация – не волшебство: луч «Икара» не мог переправить нам реальную антиматерию – лишь квантовые спецификации. Сырье «Тезею» приходилось добывать из пространства, ион за ионом. Долгие, бессветные месяцы корабль двигался по инерции, сохраняя в себе каждый проглоченный атом. Затем – кувырок; ионизирующие лазеры полосуют пространство впереди, тормозная воронка Буссарда [7] широко раскинута. Вес триллиона триллионов протонов замедлил «Тезей», заполнил его чрево, а нас так и вовсе чуть не расплющил. С того момента корабль неустанно шел на двигателях почти до самого нашего воскрешения.

Восстановить ход событий было легко: курс открывался каждому через КонСенсус. А вот почему корабль шел таким странным маршрутом – это другое дело. В ходе послереанимационного совещания все обязательно выяснится. Мы – далеко не первая экспедиция, изменившая направление, повинуясь секретным приказам. И если бы нам требовалось знать, почему, мы бы уже об этом знали. Но все равно мне было очень интересно, кто же закодировал логи связи с Землей. Может, ЦУП? Или Сарасти. Сам «Тезей», если на то пошло. Легко забыть, что в сердце корабля прячется квантовый ИскИн: он благоразумно держался в тени, лелеял нас, нес и пронизывал все наше существование, как ненавязчивый Господь Бог. И, подобно Богу, никогда не отвечал на наши молитвы.

Читайте так же:  Как устранить отеки на веках

Официальным посредником между нами был Сарасти. Когда корабль подавал голос, он разговаривал с вампиром, а тот называл его Капитаном. Как и мы все.

Он дал нам четыре часа, чтобы прийти в себя. У меня ушло больше трех только на то, чтобы выбраться из склепа. К этому времени мозги уже размяли большую часть синапсов, хотя тело, все еще поглощавшее жидкость, точно пересохшая губка, болело, не переставая. Я заменил опустевшие пакеты с физраствором на новые и двинулся на корму.

Пятнадцать минут до раскрутки, пятьдесят – до первого инструктажа после воскрешения. Тем, кто предпочитал спать в объятиях тяготения, как раз хватило времени, чтобы перетащить личные вещи в вертушку и занять 4,4 квадратных метра, отведенных на одного члена экипажа.

Меня тяготение – или его центробежный эрзац – не привлекало. Я свое пристанище разбил в невесомости, как можно дальше к корме, у передней стенки челночного ангара по правому борту. Палатка гнойником вздулась на хребте «Тезея» – крошечный пузырек кондиционированного воздуха в темной пещере пустоты под панцирем корабля. Личных вещей у меня почти не было; чтобы налепить их на стенку, ушло ровным счетом полминуты и столько же – на программирование климат-блока.

Затем я отправился на прогулку: после пяти лет анабиоза хотелось размяться.

Ближе всего находилась корма, и я начал оттуда – с экрана, защищавшего грузовой отсек от двигательного. Точно по центру кормовой переборки бугром торчал единственный задраенный люк. За ним, мимо устройств, которые не стоило трогать грубыми людскими руками, вился служебный тоннель. Там лежал жирный сверхпроводящий бублик Буссардова кольца; следом тянулись лепестки антенн, развернутые в нерушимый мыльный пузырь, способный накрыть целый город. Его центр был направлен к Солнцу, улавливая слабый квантовый блеск от потока антиматерии с «Икара». За ним – еще один радиационный щит и реактор теленигиляции, где из сырого водорода и рафинированной информации волшебным образом рождалось пламя в триста раз жарче солнечного. Я, конечно, знал заклинания – крекинг антивещества, деконструкция, телепортация квантовых чисел. Но для меня наш стремительный полет оставался волшебством. Для любого остался бы. Кроме, может быть, Сарасти.

Вокруг та же магия трудилась при менее высоких температурах и для целей не столь неуловимых. Переборку усеивало множество люков и дозаторов. В некоторые не пролез бы и мой кулак, в один-два меня удалось бы пропихнуть целиком. Фабрикаторы «Тезея» могли воспроизвести что угодно – от ложки до рубки управления. Если дать им достаточный запас сырой материи, они могли бы построить второй корабль, правда, по кусочкам и далеко не сразу Кое-кто интересовался, не способны ли они и новый экипаж построить, хотя нас уверяли, что такое невозможно. Даже у машин-сборщиков не настолько ловкие пальцы, чтобы воспроизвести несколько триллионов синапсов человеческого мозга. Пока – не настолько.

Я в это верил. Нас не стали бы перевозить в собранном состоянии, если бы существовала менее дорогостоящая альтернатива.

Я обернулся. Прислонившись спиной к запертому люку, я просматривал «Тезей» насквозь, до самого носа. Все равно, что глядеть на огромную текстурированную черно-белую мишень: концентрические круги, люки в последовательно разделяющих внутренности корабля переборках, точно на одной линии, до крошечного «яблочка» в тридцати метрах впереди. Все распахнуты в равнодушном пренебрежении к правилам техники безопасности предыдущих поколений. Ради собственного спокойствия мы могли их закрыть, но эффект был бы сугубо психологическим: наши шансы на выживание это не повысило бы ни на гран. В случае аварии люки захлопнулись бы на несколько миллисекунд раньше, чем человеческий мозг осознал бы сигнал тревоги. Ими управлял даже не центральный компьютер, а безусловные рефлексы «Тезея».

Я оттолкнулся от кормовой переборки – поморщился от хруста и боли в отвыкших от движения сухожилиях – и поплыл вперед, оставив фаб за спиной. Проход стискивали шлюзовые камеры, ведущие к челнокам, «Сцилле» и «Харибде»; за ними хребет корабля расширился в телескопическую рифленую трубу диаметром в два метра и длиной около пятнадцати. Вдоль нее тянулись лестницы, одна напротив другой, а по сторонам пунктиром выпирали крышки люков. Большинство из них вели в пустой трюм, один-два были универсальными шлюзами на случай, если кому-то придет в голову прогуляться под панцирем. Один открывался в мою палатку, другой, в четырех метрах дальше к носу, – в палатку Бейтс. Из третьего, у самой носовой переборки, выползал Юкка Сарасти, похожий на тощего белого паука. Будь он человеком, я бы мгновенно осознал, кто передо мной: от его топологии несло убийством. Но я не смог бы оценить число его жертв, ведь раскаяние в числе реакций этого существа отсутствовало. Убийство сотни людей оставило бы на его поведении не больше следа, чем раздавленный таракан; вина скатывалась с твари бусинками, как вода по воску. Только Сарасти принадлежал к совершенно другой породе, не человеческой, и исходившие от него смертоубийственные импульсы значили всего-навсего, что он – хищник. Он был прирожденным человекоубийцей: поддавался ли вампир когда-либо своей природной склонности, знал только он сам. А еще ЦУП.

«Может, тебе дадут поблажку, – промолчал я. – Может, это лишь цена сотрудничества. В конце концов, без тебя миссия не состоится. Почем мне знать, может, ты договорился. Ты ведь настолько умен, что понимаешь: мы не подняли бы тебя из мертвых, если бы ты не был нам так нужен. С той минуты, когда тебя вытащили из чана, ты знал, что сила на твоей стороне. Какой у тебя с ними договор, Юкка? Ты спасешь мир, а парни, держащие тебя на поводке, на какое-то время отвернутся?»

В детстве я читал, что хищники в джунглях «замораживают» жертву взглядом, но, только повстречав Сарасти, понял, каково это. Правда, сейчас он на меня не смотрел, а устанавливал свою палатку, и, даже если бы повернулся в мою сторону, я увидел бы лишь темные очки на пол-лица, которые Юкка носил из вежливости, чтобы не пугать хомосапиенсов. Я протиснулся мимо него. Вампир не обратил на это внимания.

Я был готов поклясться, что у него изо рта несет сырым мясом!

Дальше – вертушка (технически даже две, потому что обод медотсека вращался на собственных опорах). Я пролетел сквозь центр цилиндра диаметром в шестнадцать метров. Вдоль оси проходил спинной мозг «Тезея», а вдоль лестниц по сторонам выпирали трубопроводы и плексиглас. Чуть дальше, в закутках на противоположных сторонах мира бугрились палатки Шпинделя и Джеймс. Сам Исаак болтался в воздухе за моим плечом, голый, если не считать перчаток. По движениям его пальцев я мог прочесть, что любимый цвет биолога – зеленый. Он зацепился за одну из трех лестниц в никуда, расположенных по окружности вертушки: по крутым узким ступеням можно было подняться на пять метров от палубы – и там застрять.

Следующий люк зиял точно в центре передней стенки барабана; трубы и провода проходили через переборку. Я уцепился за подвернувшуюся скобу, чтобы сбросить скорость, – снова стиснул зубы от боли – и проплыл через него.

Т-образный перекресток. Главный коридор шел дальше, но от него отходил короткий дивертикул к ВКД-отсеку [8] и переднему шлюзу. Я не свернул. Впереди сверкала гробница, зеркально-светлая, меньше двух метров в высоту. По левую руку зияли опустевшие саркофаги, по правую теснились занятые (мы были так незаменимы, что каждому полагалась запаска). Дублеры безмятежно спали. С тремя я встречался на тренировках. Будем надеяться, что возобновить знакомство ни с кем не придется. Однако по правому борту – всего четыре капсулы. Сарасти замены нет…

Еще один люк, совсем маленький. Я протиснулся на мостик. Сумрачно; беззвучно плывут иконки, мозаика индикаторов итерирует отражениями в темном стекле. Не столько рубка, сколько кокпит, и притом тесный. Я выполз между двумя противоперегрузочными ложами; перед каждым – подковообразный пульт. На самом деле никто не собирался ими пользоваться: «Тезей» превосходно управлял собой сам, а в нестандартной ситуации мы могли рулить кораблем через имплантаты; если не сработают они, то, скорее всего, мы сыграем в ящик. И все-таки, если другого варианта не останется, в случае астрономически малой вероятности неустрашимые исследователи могут отсюда положить корабль на обратный курс, к дому.

Между приступками для ног инженеры втиснули последний люк и последний лаз – в смотровой блистер на носу «Тезея». Ссутулившись (суставы хрустели, жилы ныли), я протолкнулся… в темноту. Снаружи блистер плотно сжатыми веками накрывали щитки-раковины. Слева от люка на сенсорной панели слабо светилась единственная иконка; из корабельного хребта через люк тянулись тонкие лучики, бессильными пальцами оглаживая вогнутую стену и окрашивая ее несчетными оттенками серого и сизого, по мере того как мои глаза приспосабливались к мраку. На задней стенке от легких дуновений ветерка колыхались крепежные ремни. От застоявшегося воздуха во рту сразу появился привкус смазки и металла. Пряжки еле слышно побрякивали на сквозняке, будто маленькие китайские колокольчики.

Я протянул руку и коснулся хрусталя: внутреннего слоя из двух. Между ними шел теплый воздух, отсекая стужу. Но не до конца, так что пальцы мгновенно застыли. Снаружи – космос.

Может, на пути к нашей первоначальной цели «Тезей» обнаружил что-то такое, от чего с перепугу ломанулся за пределы Солнечной системы. Но, скорее всего, корабль не бежал, а стремился к объекту, о котором не было известно, когда мы умерли и попали на небеса. А в таком случае…

Я потянулся назад и коснулся панели. Почти ожидал, что ничего не случится; закрыть окна «Тезея» на замок было так же просто, как убрать логи связи подальше от посторонних глаз. Но купол передо мной растворился сразу – вначале трещина, затем полумесяц, потом выпученный глаз, чьи радиозащитные веки втянулись в корпус. Мои пальцы рефлекторно вцепились в комок ремней. Бездна распростерлась во все стороны, безжалостная и голая. Было не на что опереться, кроме металлического диска меньше четырех метров в диаметре.

Звезды повсюду. Столько звезд, что, хоть убей, я не мог понять, как они умещаются на небе, когда оно остается таким черным. Звезды и… ничего больше.

«А чего ты ожидал? – укорил я себя. – Корабль чужаков справа по курсу?»

Почему бы нет? Ведь мы зачем-то сюда прилетели.

По крайней мере остальные члены экипажа. Они оставались критически важными для успеха миссии, где бы мы ни оказались. А вот синтет, как я теперь понял, находился в совсем ином положении. Моя полезность уменьшалась с расстоянием. Нас же занесло за половину светового года от дома.

Когда стемнеет, станут видны звезды.

Где я был, когда на землю обрушились огни? Выходил из небесных врат, оплакивая отца, который, по его мнению, все еще был жив.

С тех пор как Хелен ушла под капюшон, минуло почти два месяца. Это по нашему счету два месяца. Она могла прожить день, а могла и лет десять: виртуальные боги, кроме всего прочего, настраивали часы субъективного времени. Возвращаться мать не собиралась. С мужем соизволяла встречаться только на условиях, равнозначных пощечине. Он не жаловался и навещал ее всякий раз, когда жена позволяла: дважды в неделю, потом раз в неделю, затем – раз в две недели. Их брак распадался с экспоненциальной обреченностью радиоактивного изотопа, и все же отец тянулся к Хелен и принимал ее условия.

В день, когда на Землю рухнули огни, я вместе с ним стоял у ложа матери. Случай особый – последний раз, когда мы могли увидеть ее во плоти. Два месяца ее тело, вместе с пятью сотнями других новопоступивших в приют, лежало в приемной, доступное для обозрения родственникам. Конечно, контакт оставался иллюзией, как и должен был: тело не могло с нами общаться, но мы все еще на него смотрели: плоть была теплой, а простыни – чистыми и глажеными. Из-под капюшона выглядывала нижняя челюсть Хелен, глаза и уши закрывал шлем. К ней можно было прикоснуться. Отец часто так и делал. Возможно, некая частичка ее сознания это ощущала.

Тем не менее, в конце концов, кому-нибудь придется захлопнуть гроб и сплавить останки: потребуется место для новоприбывших. Мы пришли, чтобы провести с матерью последний день. Джим еще раз взял жену за руку. С ней по-прежнему можно будет общаться – в ее мире и на ее условиях, – но к вечеру остов упакуют в хранилище, слишком эффективно утрамбованное, чтобы принимать посетителей из плоти и крови. Нас уверяли, что тело останется в целости: тренировка мышц электростимуляцией, регулярное питание и обогрев. Оболочка будет готова вернуться к работе, если рай вдруг пострадает в неподдающейся воображению катастрофе. Все обратимо, объясняли нам. Но восходящих стало так много, а никакие катакомбы не могут расширяться до бесконечности. Ходили слухи о расчленениях и усечении несущественных частей согласно алгоритму оптимальной упаковки. Вероятно, к следующему году от Хелен останется один торс, а еще через год – лишь отрубленная голова. А может, ее тело срежут до самого мозга, прежде чем мы выйдем из здания, да так и оставят ждать последнего технологического прорыва, который возвестит начало Великой цифровой перезаписи.

Питер Уоттс «Ложная слепота»

Ложная слепота

Роман, 2006 год; цикл «Огнепад»

Язык написания: английский

Перевод на русский: Д. Смушкович (Ложная слепота), 2009 — 6 изд. Перевод на украинский: Е. Грицайчук, А. Питык (Сліпобачення), 2018 — 1 изд.

  • Жанры/поджанры: Фантастика( «Твёрдая» научная фантастика )
  • Общие характеристики: Психологическое | Философское
  • Место действия: Вне Земли( Открытый космос ) | Наш мир (Земля)( Америка( Северная ) )
  • Время действия: Близкое будущее
  • Сюжетные ходы: Контакт | Фантастические существа( Вампиры ) | Вторжение «Чужих» | Изобретения и научные исследования
  • Линейность сюжета: Линейный с экскурсами
  • Возраст читателя: Для взрослых

В 2082 году человечество убедилось, что оно не одиноко во Вселенной. Бесчисленные зонды светя­щейся паутиной окутали Землю. На установление контакта с внеземной цивилизацией направлен ко­рабль «Тезей», несущий на борту наспех собранную команду специалистов. Но, по достижении цели, ис­следователям предстоит понять, что самые невероят­ные фантазии об инопланетном разуме меркнут по сравнению с реальностью, и на кон поставлена судь­ба Земли и всего человечества.

Награды и премии:

Номинации на премии:

В планах издательств:

Самиздат и фэнзины:

Издания на иностранных языках:

Pickman, 10 мая 2010 г.

Представь себе, что ты человек.

Ну же, дай простор фантазии.

Загляни в хранилище бесполезной информации, что заменяет тебе память. Кликни по кнопке «Поиск».

Червь без права на свободу воли — по завету древних иудеев.

Двуногое без крыльев — по Платону.

Мозг на ножках, не нуждающийся в костылях морали — по версии маньяков-просветителей.

Набор функций, еще не подвластных машинам — по Питеру Уоттсу.

Три тысячелетия «без» и «не». Каникулы в бездне.

Представь, что после трудов полуденных ты готовился почить в хрустальном гробу, разменять надоевшую праздность на блистательную вечность в виртуале. Матрице не понадобилось тебя порабощать — ты сам подставил ей затылок. Ты старательно смыл макияж условностей, на которых твои предки зачем-то строили жизнь — научился скреплять супружеские узы гормональным клеем, принимал материнский инстинкт в таблетках, потным ласкам и неловким телодвижениям предпочитал высокотехнологичный онанизм. Проехавшись на волне прогресса, ты с гиканьем рухнул в искусственный рай, идентичный натуральному. Буэнос ночес, сингулярность.

Ты стоял уже одной ногой в желанной могиле, когда тебя сфотографировали из космоса. 65536 огоньков, равномерно раскиданных по меридианам и параллелям, запечатлели твою наготу во всей убогости — и рассыпались в пыль, перед гибелью переслав негативы куда-то в запредельные выси. Квантовые компьютеры и тоскливое чувство страха подсказали тебе, что явление папарацци — всегда к беде.

И вот ты в спешке снарядил корабль, под завязку набил его умной техникой и запулил за орбиту Юпитера, где ожидал найти заказчика фотосессии. Ты даже умудрился не промахнуться. Пятно Роршаха размером с город повернулось к тебе фасадом, и контакт состоялся. По крайней мере, так тебе показалось…

Ах да. На борту земной посудинки были люди. Что делать — от иных привычек тяжело избавиться, даже если они не в ладах со здравым смыслом. Поддавшись минутной сентиментальности, ты разбавил машинный интеллект человеческими, слишком человеческими эмоциями, амбициями и психозами. Но следует отдать тебе должное — ты сделал все возможное, чтобы успех миссии не слишком пострадал из-за причуд живой плоти. Солдату ты дал синтетические мускулы, из биолога сделал живую лабораторию, лингвиста расщепил на четыре отдельных личности, чтобы диалог с пришельцами не превратился в перепалку. Сам себе волшебник Изумрудного города, ты даже воскресил своего эволюционного врага — собрал из набора заблудившихся генов упыря и назначил его капитаном. Ты слишком хорошо себя знаешь, чтобы полагаться на мужество и выдержку. Когда дело доходит до исполнения приказов, ужас всегда предпочтительнее.

И вот теперь ты смотришь на то, чего не можешь понять. До боли в хрусталике фокусируешь взгляд, но какой от этого прок, если изъян лежит в самом восприятии? Раз за разом проникая внутрь исполинского электромагнитного бублика, у которого подозрительно много общего с полузабытыми сказками о Боге, ты постепенно съеживаешься в собственных глазах, из свадебного генерала на технологическом балу превращаешься в дрожащую амебу. Ты снова — мясо, снова глядишь из пещеры на пугающий танец теней. Как двуногому без крыльев договориться с многоногими без мозга — фантомами, кишащими на чужом борту?

Не спеши закрывать глаза — взгляни на пятого члена экипажа. В нем блеск и нищета твоей цивилизации отразились, как лицо Нарцисса в воде. Он — синтет, бесполезный наблюдатель. Его дело — выжимать информацию из каждого клочка пространства, даже из движения твоих век. Его зовут Сири Китон, но имя для него — точно такой же конструкт, как и все остальное в его логичном мире. Представь Шерлока Холмса, у которого вместе с половинкой мозга вырезали способность к сочувствию, возведи его в куб, отшлифуй остатки человеческого, оставив только глупость — и портрет готов. Бесстрастный автомат, строящий отношения с жизнью и людьми по четким алгоритмам. Тошнота, от которой бежал Сартр, для него — норма. Пока другие цепляются за пережитки прошлого — сигареты, власть, юмор, чувство вины, — он медленно ползет по паутине настоящего, подводя теорию под каждый свой шаг.

Но смерть и боль индивидуальны, в них нет закономерностей. И чем туже стягивается вокруг Сири их кольцо, чем неотвратимей нависает в иллюминаторе зловещая громада «Роршаха», неприветливого гнезда пришельцев, тем больше в нем от маленького мальчика, мозги которого спустили когда-то в унитаз. Вот только вселенная не знает искупления, человек. Трепет твоей души не выразить в ее категориях. Ты с твоим драгоценным самокопанием — уродец, опечатка в книге эволюции.

Страшно? Прости, но научная фантастика — не школа оптимизма. Скорее, концентрат из сотен тысяч не озвученных еще выпусков новостей, спрессованных в одну убойную таблетку. Красная или синяя? «Ложная слепота» или фальшивый «Аватар»? Решать тебе. Уоттс не предложит тебе бегства от реальности: его видения писаны молниями на газовых полотнах, но под злобной маской будущего проглядывает знакомый оскал настоящего. В пятне Роршаха ты узнаешь собственную размытую личину.

Ты уже — Сири, разве ты не понял? «Победителей быть не может. Есть только те, кто еще не проиграл».

…Но я вижу, ты утомился.

Представь напоследок, что ты читаешь настоящую научную фантастику.

Если в твоих руках книжка Питера Уоттса, долго терзать воображение не придется.

С.Соболев, 10 июля 2009 г.

Вынос мозга. На орбиту. В хорошем смысле этого слова

В 1987 году на совещании совета писателей-фантастов и приключенцев Ю.Медедев предложил писателям четвертой волны сочинить что-нибудь о загадке планеты Плутон, а не писать едкие социальные повести и памфлеты. Вот собственно, этим анекдотом и ограничивается тема девятой планеты в советской фантастике.

Мы же посмотрим книжку Питера Уоттса «Ложная слепота» (2006).

В 2082 году вокруг Земли прорисовались зонды инопланетян. 65 тысяч зондов сразу. Но тут же вспыхнули и исчезли. В облако Оорта, что далеко за орбитой Плутона, летит корабль. (Собственно, тема Плутона в книге этим и ограничивается — канадцам тоже не интересно писать про Плутон). Экипаж – сборная солянка: филолог из четырех расщепленных сознаний, чтоб ылучше дешифровкой заниматься, профессиональный воин с прорвой роботов, биолог, у которого вся лаборатория пристроена как протез к телу, с прямой и обратной связью, человек с синтетическим мозгом – наблюдатель от спонсоров. И сверху – реконструированный генетиками вымерший разумный примат, превосходящий современного человека по всем статьям. Он командир, он капитан корабля. На пути к трансплутоновым артефактам ничего не происходит потому что полумёртвый экипаж в анабиозе; читавшие «Я, Хобо» С.Жарковского и «Летящие сквозь ночь» Дж.Мартина будут удивлены совпадениями. Впрочем, идентичные начальные условия приводят к одинаковым результатам, об этом биологи давно сказали.

Встреча с кораблём инопланетян, но не совсем встреча и не совсем корабль. Переговоры по рации с инопланетчиками, оказавшиеся совсем не переговорами. Проникновение на чужой корабль, первый физический контакт. И всё опять же – совсем не так, как в традиции. Кажется, что Питер Уоттс вывернул наизнанку все привычные схемы первого контакта – ан нет, он просто с нуля строит Контакт, опираясь на современное представление о разуме и сознании, об антропологии и культуре и о милитарных играх.

Случаи, с которыми сталкиваются космонавты в книге Уоттса, настолько сложные, что уже недоступны пониманию человеческим разумом, сформированному в условиях саванны.

Вопросы, вопросы кругом одни вопросы: бобровая плотина и плотина в Голландии служат одной цели, кто определяет тут границы разума, чем социальные насекомые отличаются от горожан, которые выступают как «временно неразумные существа».

Для лучшего понимания «Ложной слепоты» настоятельно рекомендую прочитать книжку Оливера Сакса «Человек, который принял свою жену за шляпу». Это одна из немногих, выходивших на русском языке популяризированных работ по психиатрии, на которую ссылается автор в Приложении.

Уоттс в книге четко показал границу познания, предсказал хронологический срок достижения оного предела, в очередной раз озвучил формулу вирт.существования взамен реал.жизни, указал на мозговых подселенцев, решающих задачи и проблемы лучше, чем сознательное существо. Четко отделил «разум» от «сознания». Вот в этом одна из (обидных для человека) проблем, поднимаемых в книге: почему разум без сознания работает лучше?

Gelena, 15 января 2010 г.

Вот в который раз убеждаюсь — послушай рекламу и сделай наоборот. Как нету у нас повальной перхоти, кариеса и критических дней, как далеко не всем нравятся кубики Maggi, так и Ложная слепота — не я вляется НФ-романом и уж тем более открытием, прорывом в жанре. Не соответствует она и всем хвалебным откликам от вполне уважаемых людей. Возможно на руку псевдо — роману Уоттса(обьем в 400 с небольшим страниц) сыграло то, что в жанре НФ сейчас явный застой и поклонники посчитали, что на безрыбье и рак рыба, может поразил их автор текстом, перегруженным научными и околонаучными терминами. Не знаю..

Читайте так же:  Ячмень на глазу медицинское лечение

Книга сырая настолько, что корявости и ляпы из нее текут ручьем, ни один факт истории существования современного человечества толком не раскрыт, ни один феномен не обьяснен и потому ты копаешься в куче вроде бы нового, но абсолютно ненужного барахла, вытащить из которго нужную вещь — просто невозможно.

Совершенно непонятен мне остался один из заглавных фактов «Ложной слепоты» — наличие в современном мире клонированных вампиров, которые к тому же еще и боятся острых углов, от которых впадают в эпилептический припадок. Но при этом ну совершенно не хотят крови.

Также неясным остается — кто такие светлячки, откуда вообще взялись ползуны, чего добиваются, и вообще — кому и зачем все это надо.

В общем создается впечатление, что ты включил фильм с середины и не успел досмотреть его до конца. Цельной картины автору создать не удалось. Прибавьте сюда корявый текст, невразумительные диалоги, перенасыщенность якобы-наукой и получите неудобоваримый рататуй под названием «Ложная слепота».

PS:активным поклонникам Уоттса хочется напомнить, что автор отзыва имеет право на свое мнение. Так что минусовать за то, что данный шедевр мне, в отличие от вас, не понравился — нечестно.:wink:

CHRONOMASTER, 26 ноября 2009 г.

Роман Blindsight оставил у меня только самое наилучшее впечатление. Наверное это лучший роман НФ, который я вообще читал.

Питер Уоттс смог создать захватывающую историю контакта с чуждой нам цивилизацией, именно «другой» цивилизацией, которую не понять человеческим разумом. Причём это сделано на очень высоком уровне, заметно, что автор продумал центральную идею романа и мир нашего будущего до мельчайших деталей и подробностей. Оговорюсь сразу, что желательно читать эту книгу в оригинале потому, что во многих местах текст романа приближен к технической литературе, для меня это было прям изюминкой, я старался читать техническую часть в оригинале, так как переводчик в этих места часто писал какую-то околесицу. Питер Уоттс виртуозно оперирует терминами и понятиями из разных областей науки, в том числе в области связи и , кибернетики, что для мне было особенно интересно.

Нам предложена история будущего Земли, тесно переплетающаяся с нашей действительностью. Человечество движется в тупик, оно не способно выйти за пределы своей Солнечной системы, но вот появляется Нечто, что пришло Извне, и мы должны встретить этот вызов человечеству. Тема контакта в фантастике избита изрядно, но по-моему, так это ещё не происходило, как это показано в Ложной слепоте.

Само название романа «Blindsight», не переводимый термин на русский язык. Термин означает способность отвечать на визуальные стимулы, не имея никакого сознательного визуального опыта; это может произойти после некоторых форм повреждения головного мозга. По этому перевод «Ложная слепота» оказывается вполне удачным и очень интересно двояко раскрывается в тексте романа.

Начало книги конечно тяжеловатое для неподготовленного читателя, сложно переваривать технические термины (дальше об этом будет подробней), но когда вникаешь, что же происходит, то уже не можешь остановиться и ничто не может тебе помешать получать удовольствие от задумки автора. А она оказалась непростой и многослойной, каждый герой романа таит в себе потрясающие загадки, а их взаимодействия порождают новые идеи в современной научной фантастике. Чтобы раскрыть всё, что заложил автор, надо прочитать роман вдумчиво наверное не один раз и желательно в оригинале.

Теперь я бы хотел остановиться на нашем русском издании. Оно ужасно на мой взгляд. Во-первых: мне может быть попался плохой экземпляр, но качество печати отвратительное, иногда не читаются целые слова и приходится всматриваться, это очень неудобно и от этого становится обидно. Да и бумага очень низкого качества. Второе и главное: переводчик книг Даниэль Смушкович очень изрядно напортачил, передать главную идею и стилистику автора он смог, но вот в техническом плане он оказался профаном, и изрядно может подпортить удовольствие от чтения своим неправильным переводом многих технических терминов и их описаний по тексту. Если вам это интересно, то читайте дальше что скрыто. Если не хотите портить себе впечатление от книги, то на этом советую остановиться в прочтении моего отзыва.

Начнем с того, что сам оригинал Уоттса изобилует множеством технически терминов и его читать и так сложно. Многие сложные определения встречаются в тексте без какого-либо объяснения, читатель должен быть «в теме», чтобы все понимать. Но вот Смушкович, на мой взгляд, не смог справиться со многими трудностями, он так сказать оказался не «в теме».

Для подтверждения своих слов приведу несколько примеров:

Прочитайте, как это глупо звучит.

Вот оригинал: «Szpindel twitched. «So what is it? Our skimmer factory?»»

А вот перевод Смушковича: «- Так что это такое? Наша фабрика шумовок?» Вообще-то по тексту идёт речь о производстве тысяч беспилотных объектов. Отсюда видно, что переводчик даже не пытался вникнуть в смысл слова. А слово упоминается очень много раз в течение всего романа. Он бы ещё написал, что это фабрика по производству поварешек.

Первое упоминание этого слова по тексту вот в таком предложении: «Как-то ночью — в том смысле, в каком на борту была ночь — я вышел к наблюдательному блистеру на слабый вой терзаемой электроники. Оказалось, Шпиндель наблюдает за шумовками». Заметьте, что слово «blister» переводчик переводит как «блистер», а не прямой перевод — волдырь или водяной пузырь. А вот skimmer переводит «шумовкой» :frown:. Зачем двойные стандарты? Тем более, что это слово skimmer уже не раз встречалось в фантастике и переводилось просто как скиммер, например Симмонс «Песни Гипериона», по тексту не раз встречается слово скиммер, правда там оно употребляется в качестве небольшого летательного судна.

А вот перевод «В следующую секунду антенные решетки снова в рабочем режиме, прозвон дает зеленый свет».

Откуда переводчик берет этот «прозвон» я не знаю. Слову «diagnostic» имеет множество значений, но по моему очевидно как его проще всего перевести. Можно конечно перевести и «прозвон», но не в данной ситуации. Вообще термин «прозвон» характерен для проводной связи и для электриков. Прозвонить провод, то есть проверить, что сигнал проходит от одного конца к другому — это и есть прозвон. У Уоттца же речь идёт о радиосигнале в космосе, соответственно это очень глупо применять такой термин, я это не голословно говорю это моя специальность — радиотехника.

Здесь видно, что переводчик иногда пытается выпендриваться, переводя не дословно, а с неким смыслом, но вот очень часто он это делает не к месту. Я понимаю, что для большинства это не заметно да и наверное не важно, но мне это очень часто резало по глазам.

Дальше в этом же предложении «reward/irrelevance filters» — «полосовые фильтры сигнал/шум». Нет таких фильтров, отношение сигнал шум так и звучит на английском Signal-to-Noise Ratio (SNR). Вообще не применимо составлять фразу из «полосовой фильтр» и «сигнал/шум», это разные вещи, отношение сигнал/шум никакого отношения к фильтрам не имеет, это показатель приемника, показывающий отношение мощности полезного сигнала к спектральной плотности помех. Конечно с помощью полосовых фильтров с хорошей амплитудно-частотной характеристикой можно добиться высокого SNR (в полосе не пропускания, в самое полосе частот фильтр пропускает как полезный сигнал, так и шум и помехи) , но нельзя называть фильтры сигнал/шум.

Перевод Смушковича: «Длинны волн трех импульсных генераторов можно подогнать так, чтобы те интерферировали в точке схождения — и голографический ремикс трехголосого эха увеличит разрешение в двадцать семь раз».

Как бы для понимания в словосочетании «of three radar sources» ключевым является radar, я думаю оно понятно всем. Почему переводчик выбрал «трех импульсных генераторов»? Я бы перевел проще, вот так «Длинны волн трех радаров можно подстроить так, чтобы те интерферировали в заданной точке схождения и голографическое смешение (слияние) тройного эха увеличит разрешение в двадцать семь раз.»

А вообще, это предложение я бы литературно перевел, а не дословно вот так: «Длинны волн трех радаров можно подстроить так, чтобы те сходились в одной точке на объекте и голографическая проекция трех отраженных лучей увеличит разрешение в 27 раз.»

Так хоть становится понятно, о чём суть предложения, я пока не прочитал оригинал, так и не понял, что Смушкович хотел донести до читателей в этом предложении.

Могу подытожить, что перевод местами оказался аляповым, переходя от дословного перевода к сочинительству, которое показывает профанство переводчика по этим вопросам. Но как я упоминал выше, это может испортить удовольствие от чтения только тем, кто понимает все тонкости, которые описывает Уоттс, для остальных же, что оригинал Уоттса, что перевранный перевод Смушковича, будут одинаково трудно воспринимаемым, когда в предложении больше половины незнакомых слов:smile: Эти места можно проскакивать сильно не задумываясь, чтобы их понять, надо смотреть оригинал Уоттса.

Сам же роман, если не считать перевода, является событием 2009 года для России. Книга лучшее, что я читал за этот год, на чем я и заканчиваю :smile::appl:

LOKO, 23 апреля 2014 г.

Питер Уоттс «Ложная слепота»

Краткая квинтэссенция впечатлений — зря потраченное время. Причем не в смысле, что занимался некой ни к чему не ведущей деятельностью, а в том, что достижение некой цели велось через одно место.

Если пользоваться кулинарной аналогией, Ложная слепота — это не отвратная бурда, а изысканная начинка, запеченная в толстенный слой постного, сухого, безвкусного теста. Вопрос, почему нельзя было перед выносом клиенту выковырять начинку и просто подать ее на блюдечке (если уж оболочка никак не получается)?

По сути происходило все примерно так: «Ребята, я тут пофантазировал и придумал офигенных пришельцев. Я все продумал как они живут, мыслят, размножаются и т.д. Все, блин, серьезно, как на Дискавери, я же биолог. Теперь надо придумать сеттинг историю, персонажей, чтобы они их изучали, и я походу их описывал» Зачем? Как по мне, идеальной формой стала бы некая «псевдопублицистика». Как будто-бы заметки в неком научном журнале будущего, где публикуются ксенобиологи, нейроинженеры и т.д. Что-то на подобии фрагментов Лемовского «Соляриса», где как-бы в виде хроники описывается исследование Соляриса. Надеюсь, Вы поняли о какую форму я имею в виду. Это заняло бы страниц 60-80, это не принесло бы денег ни Уоттсу, ни издателям, НО это я прочел бы с удовольствием

(непосредственно к самой книге)

потому что эти «псевдоисследования» действительно отличны. Как Толкин сочинил такую мифологию, которая и правда вполне могла быть у какого-нибудь народа, так и Уоттс придумал такую правдоподобную форму жизни, которая (с точки зрения обывателя в крайнем случае) и правда могла жить в некоторой системе.

В бонус идет размазанный по ходу повествования занятный перечень выкрутасов, которые в реальности может проворачивать с нашим сознанием старичок мозг, и всевозможных реальных научных концепциях с этим связанных. После прочтения есть интерес «залезть в Википедию»

(плюсы книги закончились)

Давайте теперь смиримся с абсолютно лишним придатком к «вольной ксенобиологии» автора под названием сюжет/повествование и оценим его.

Если проводить аналогию «чтение — это путешествие сознания», то, например, «Игра престолов» — это езда с ветерком по живописным краевидам, Ландау «Квантовая механика» — проход по минному полю, на котором ты не спешишь, сосредоточен, делаешь пометки в блокноте о пройденных минах, «Ложная слепота» — продирание через густой репейник вместе с крыжовником. Ты хочешь двигаться дальше, но цепляешься, спотыкаешься — вязнешь в тексте, вынужденно возвращаясь к прочитанному, что вспомнить, что было. Я не понимаю, кому это понравился «неповторимый стиль автора». Я только могу предположить гуманитариев, испытывающих эдакое вычурное удовольствие, смаковать через каждые 30 знаков «умные» слова. Лично я, как студент физтеха, отдающий себе отсчет обо всей «технической» части книги, просто напросто утомился вусмерть фетишем автора.

Это винегрет, это чудовище Франкенштейна, это цыганское платье, это «Ложная слепота». Загибаем пальцы: пришельцы, аугментация человека, ксенобиологические опыты, некое подобие экотерроризма, виртуальная реальность, искусственный интеллект. Количество поджанров фантастики просто немыслимое. В последний раз я такое видел в «Гиперионе». Но что простительно там — по сути первая книга — это сборник независимых новелл, каждая гнущая свою линию. Здесь же взяли 6-8 таких новелл, каждую урезали от 30 до 95 процентов, все что осталось перемешали. Причем некоторые более-менее однородно продиффундировали друг в друга, некоторые же остались плавать в общей массе инородными комками.

Послевкусие от центральной идеи — 8,5/10

Вот и скажите мне, это хорошее произведение?

Гвардеец, 28 апреля 2011 г.

Самый главный недостаток этой книги иллюстрируется примером:

Представьте, что вы большой любитель шахмат и игр вообще. Однажды, волею судеб вы попадаете на остров, где обитают сплошь гроссмейстеры, мастера рэндзю,го и преферанса. Несколько дней вы восхищаетесь их стратегией и тактикой, хитроумными жертвами ведущими к победе, блистательными многоходовками, а потом вас той же необъяснимой волею переносит на остров к детишкам, которые тоже страсть как любят играть, но предложить могут только партию в «пьяницу», крестики-нолики или банальный стоклеточный «морской бой».

Примерно те же самые чувства испытываешь, когда после «Ложной слепоты» берёшься за обычную нашу «добротную» фантастику. Уровень настолько несопоставим, что впору делать вот так :facepalm:.

Какое оригинальное допущение послужило причиной для столкновения цивилизаций!

Пока читал книгу, никак не мог понять как можно быть одновременно специалистом в столь разных областях — лингвистике, биологии и биохимии, психологии, информатике, инженерном деле, астрономии и топологии,чтобы придумать саму концепцию и поведенческие мотивы разума (а может и не разума в нашем понимании) столь чуждого человечеству. И только послесловие автора всё разъяснило.Наверно вот так и надо писать, обкатывая каждый абзац книги в непрерывном общении со специалистами, чтобы на выходе появился текст для которого десятки мало, хочется оценки более эмоциональной, например -«Великолепно!».

Так и получается НФ с большой буквы, а не «стремительные домкраты» со «стрелками осциллографа».

Ещё из впечатлений: почти до самого конца не мог понять, то ли автор так задумал, то ли я так воспринимаю, но мне казалось что люди на «Тезее» немногим отличаются от инопланетян, сверхрациональные, почти без эмоций, не люди а функции. Аманда-функция Защиты, четыре ипостаси Сьюзен — функция Поиска неочевидных связей, Сири-функция Осмысления..И опять же, только в конце выяснилось, что весь роман написан сквозь призму восприятия Сири, оттого так всё сухо и стерильно и только его «очеловечивание» в финале сразу поменяло сам язык романа.

Блестяще, просто блестяще!

led-zeppelin, 29 января 2014 г.

Не хотел писать отзыв, среди более 140 оставленных ниже мнений, есть совершенно точные, передающие мое впечатление от книжки. Все-таки добавлю свою капельку. Среди литераторов есть такая фишка: «я читал Улисса» — я ОЧЕНЬ умный.

Мода докатилась и до нас, любителей фантастики. Сейчас модно читать «Ложную слепоту».

Мое мнение: с точки зрения литературы — книжка полный шлак. А вот идей автор в книгу напихал выше крыши.Ощущение что читаю статьи в научно популярном журнале или на элементах.ру

С точки зрения развлекательного чтения — читать книгу не стоит. Только устанете, да мысли будут постоянно уплывать вдаль от темы.

Удовольствия не получил, сплошное разочарование.

Fауст, 26 июля 2010 г.

Итак, очередной удар супертвёрдой научной фантастики из-за океана. Удар внушительный и тяжёлый. Увесистый такой ударчик.

Тут надо сказать, что мне ну очень симпатичны современные тенденции в англоязычной НФ. Те тренды, что берут начало, пожалуй, со Стерлинга и Винджа, ну а сейчас успешно развиваются писателями, вроде Стросса или того же Уоттса. «Ложная слепота» идеально укладывается в эту линию развития: умная, начинённая глубокой научно-философской проблематикой, футурологическая. С впечатляющим грузом научной терминологии. И при этом ничуть не менее художественная, чем требуется от серьёзной литературы. Ну, разве что чуток.

Конкретно для «Ложной слепоты» можно провести и ещё одну параллель в фантастической литературе. Не знаю, насколько это сопоставление будет носить генеалогический характер (то есть насколько это повлияло на Уоттса или вдохновило его), но роман получился очень «лемовским». Наиболее близким произведением Лема является, пожалуй, «Фиаско». Общая тут не только проблематика Контакта, но и главное сечение этой проблемы (поиск критериев разумности, различия в мышлении братьев по разуму и т.п.), да и общая глубина анализа.

Картина будущего у Уоттса очень современная, в полном соответствии с актуальными футурологическими концепциями. Человеческая цивилизация, продвинутая в плане NBIC-технологий (сакраментальное нано-био-инфо-когно), тончайшие генно-инженерные вмешательства в промышленных масштабах, искусственный интеллект, массовое бегство населения в виртуальную реальность в восторженном ожидании скорой «загрузки» — окончательного переселения бессмертной сущности в компьютер. На носу технологическая сингулярность, которую, впрочем, так долго ждали, что та, возможно, уже наступила (очень интересная мысль, кстати). Ах да, и, конечно, здесь есть ещё вампиры(!).

И вот это нестабильное, полное внутренних противоречий, переходное по сути общество сталкивается с нежданным сюрпризом — визитом иной космической цивилизации. Попыткам понять нежданно объявившийся чуждый разум и посвящена основная часть произведения.

Свою часть проблемы Контакта Уоттс обрисовывает вполне чётко: он исследует более частный вопрос о соотношении сознания и разумности. Что, если наши новые межпланетные знакомцы будут чертовски умны, интеллектуальны — но при этом лишены сознания? Того, что позволяет нам ощущать собственную разумность, ощущать себя разумным существом — человеком? Здесь Уоттс смело вторгается в область психологии и нейрологии, и приходит к выводу, что подсознательная часть разума вполне может оказаться более эволюционно успешной, если её отторгнуть от тормозящего балласта сознательного «Я».

Излагать в подробностях перипетии сюжета не имеет особого смысла. Во-первых, дело это непростое и почти обречённое на провал. Хотя бы потому, что рискуешь утонуть в наукообразных пояснениях, как это едва не случилось с самим Уоттсом. Во-вторых, гораздо большее удовольствие читатель получит от прочтения самой книжки (а читать однозначно стоит).

Здесь же выскажу несколько критических замечаний.

Во-первых, увы, бросается в глаза непроработанность основной проблемы романа. Конечно, вопрос сложный, Уоттс большой молодец, что вообще его поставил, но. Явно и внятно сформулировать её он так и не сумел! До самой концовки остаётся только гадать, что конкретно он понимает под «сознанием», как отличает его от «не-сознания». Всё интуитивно, полунамёками. Ссылки же на литературу столь разнородны и противоречивы, что затруднительно понять, какой точки зрения придерживается автор. Тут вам и Метцингер, и Пенроуз, и Блейксли, — сам чёрт ногу сломит. А ведь это, вообще-то, важно для полученного решения проблемы. Да, цельного представления о природе сознания современная наука не имеет, и все рассуждения на эту тему по определению спекулятивны. Но некоторая определённость не помешала бы.

Из обмолвок можно вывести авторскую ассоциацию сознания с рекурсией, «мышлением о самом себе», наличием в мышлении существа модели самого себя. При этом автор предполагает, что лишённое подобных «проблем» мышление было бы куда более быстрым и эффективным. Но эта гипотеза натыкается на трудности. Если действия существа производятся по неким мыслительным алгоритмам, то лучшее приспособление к среде требует улучшения этих алгоритмов, их динамического изменения — иными словами, обучения. А для этого алгоритмы должны модифицировать сами себя, нужны некие метаалгоритмы операций с алгоритмами. Существо должно «мыслить самого себя», то есть как раз включать модель самого себя. А это и будет сознанием по Уоттсу. Уоттсовские же инопланетяне — болтуны — вполне обучаемы.

Во-вторых, Уоттс всё-таки перебарщивает с наукообразностью. Иные специальные термины вполне реально заменить «объяснением на пальцах» — текст от них ничего не потеряет, но выиграет читатель. В «Слепоте» же «научности» так много, что автор порой сам тонет в этих массивах. К примеру, в одном из эпизодов персонажи разговаривают на некой смеси полудесятка естественных земных языков. Довольно забавная деталька, особенно при мотивировке, приводимой Уоттсом: ему как-то попалась статья по философской проблеме универсального языка науки, и вот невозможность такого языка Уоттса и вдохновила. Довольно наивно думать, что речь в философских диспутах шла об обычных разговорных языках, которые действительно трудновато использовать для формализации научного знания.))

Высказываются также претензии к недостаточно чёткой прорисовке социальной жизни предсингулярной Земли. Тамошние тенденции развития, социальные конфликты и пр. действительно показаны парой мазков и неполно. Но да это всё-таки не основная проблематика романа, и Уоттс однозначно вправе ограничиться минимально детализированным шаблоном трансгуманистическо-сингулярного грядущего.

Можно покритиковать автора за особо экстравагантные допущения, вроде тех же вампиров, но тут следует отметить и определённый шарм, который они придают вещи. В конце концов, порой они просто забавны.)

Лично мне не по душе пришёлся несколько разговорный стиль повествования. По мысли автора, он, видимо, разбавляет массу научной терминологии, а научный жаргон должен в нём сплестись с жаргоном бытовым. На деле смотрится лихо, но уж больно аляповато. Такие вещи не всегда сочетаются.

Суммируя, перед нами замечательное произведение на стыке классической НФ, киберпанка и singularity fiction. Мрачное, сложное, захватывающее. Поднимает ряд интересных проблем общефилософского значения, обладает неплохим художественным уровнем. Тем не менее, без заметных проколов тут не обошлось.

Уоттс в очередной раз ставит под вопрос образ человека как Царя Природы и Вершины Эволюции. Делает он это неподражаемо, вот только многие ответы, которые он даёт, продуманы всё-таки недостаточно. Хотя некоторые безответные вопросы и неверные гипотезы ценны сами по себе.

kkk72, 10 февраля 2010 г.

Очень неоднозначное впечатление осталось у меня от этого романа. Давно произведение не давало мне столь много пищи для ума, оставив при этом сердце настолько равнодушным.

Но обо всем по порядку. Сперва несколько слов о сюжете. В конце двадцать первого века на Земле происходит странное событие. В земной атмосфере одновременно вспыхивают десятки тысяч «светлячков», которые фотографируют земную поверхность. На окраинах Солнечной системы обнаружена комета, которая оказывается искусственным космическим телом. Для установления контакта с инопланетянами и выяснения их намерений в облако Оорта направлены десятки беспилотных кораблей, а также последнее достижение земного разума — корабль «Тезей» с весьма необычным экипажем на борту. Среди членов экипажа лингвист, в теле которого объединены четыре личности, биолог-киборг, женщина-майор с весьма специфическими представлениями о дисциплине и социопат с половиной мозга. Командует ими вампир с нечеловеческой логикой. После длительных поисков «Тезею» удается найти коричневый карлик, полузвезду-полупланету, возле которого строится гигантский объект непонятного назначения, именующий себя «Роршах». Попытки экипажа «Тезея» установить контакт с «Роршахом», понять его назначение и выяснить уровень представляемой им угрозы проходят в условиях интенсивных магнитных полей, высочайшей радиации и повышенной силы тяжести. Выясняется, что экипаж «Тезея» сам становится объектом изучения «Роршаха». Взаимодействие с «Роршахом» вскрывает всю подноготную членов экипажа, ставит их на грань жизни и смерти и заставляет задуматься о смысле собственного существования и о правильности пути развития человечества.

Что и говорить, масштабный замысел. А вот с его выполнением у автора, на мой взгляд, получилось далеко не все.

Первое, что бросается в глаза в этом романе: глубокие познания автора в различных науках — от биологии и психологии до астрономии и космонавтики. Автор в огромных количествах рассыпает по своему произведению научные термины, что, на первый взгляд, придает ему глубину и правдоподобность, но, при этом сильно усложняет процесс восприятия текста. Несмотря на то, что я считаю себя довольно подготовленным читателем, продираться сквозь дебри подробностей было непросто, а отдельные моменты я, видимо, до конца так и не понял. Порой создается впечатление, что Уоттс намеренно перегружает читателя терминологией, чтобы под ее избытком скрыть слабые стороны своего повествования. А они, безусловно есть. Как, например, может существовать общество, в котором стремительный научный и технический рост сочетается с массовым бегством граждан в виртуальную реальность? Как уживаются между собой люди с различными генетическими, психологическими отклонениями, хирургическими и химическими модификациями? Кому и зачем понадобилось воскрешать вампиров? Каким идиотом надо быть, чтобы отправить на самое важное задание в истории человечества настолько психологически несовместимый друг с другом экипаж? (удивительно, как они не попытались поубивать друг друга в первую же неделю полета). А, например, эпизоды с гибелью Челси от нового вируса или эпизоды с родителями Сири, которые должны были выжать слезу из читателя и заставить его расчувствоваться, лично у меня не вызвали ни малейшего доверия. В результате, несмотря на все технические и научные подробности, текст не производит впечатления достоверного. С таким же успехом автор мог бы отправить в космос эльфа-мага, гнома-вояку, человека-шпиона и все того же вампира.

Читайте так же:  Миопия показания к кесареву сечению

Еще одна проблема — автор попытался впихнуть в свой роман невпихуемое и оно туда, как и ожидалось, не влезло. Очень уж много технических, психологических, социальных вопросов и проблем он попытался раскрыть и осветить в одном тексте, слишком много зайцев постарался поймать. С одной стороны, в этом изобилии каждый читатель может попробовать найти то, что его наиболее зацепит, что запомнится сильнее всего, что не оставит равнодушным. С другой стороны, внимание читателя рассеивается, и на большинство вопросов у автора так и не находится четких ответов.

Наверное, ключевая идея романа — взаимодействие человеческого мозга и сознания, проблема адекватности нашего восприятия окружающей действительности. Но и здесь автор ставит много вопросов, на которые так и не дает однозначных ответов. Ну а главная проблема романа, на мой взгляд, заключается в том, что дает право человеку считаться человеком: внешний облик, мораль, стереотипы поведения, способность мышления или что-то еще?

Как попытки контакта, при всем многоумии членов экипажа «Тезея», заканчиваются сокрушительным крахом, так и попытки автора объять необъятное, приводят к такому же результату.

На что похож этот роман? На «Солярис», который пытались писать в соавторстве Дяченко и Головачев. От Лема взята главная идея, от Дяченко — психологические изыски, от Головачева — технические подробности.

Стоит ли это читать? Если вы готовы продираться через сложный и неоднозначный текст — стоит. Лично я почерпнул из романа немало интересной научной информации, познакомился с весьма необычной историей контакта, задумался над возможными проблемами развития человеческой цивилизации.

В чем, на мой взгляд, главный недостаток романа? Слишком уж далеки от меня, да и вообще от обычного человека, персонажи романа. Несмотря на все старания автора, я так и не смог отождествить себя с ними, сопереживать им в полной мере. Есть определенная ирония в том, что роман получился именно таким, как и его главный герой — наполненным различной информацией, но достаточно поверхностным, умным, но эмоционально черствым.

И все же большой потенциал автора очевиден, а его текст — масштабен и весьма нетривиален.

Black ermine, 18 июня 2018 г.

В отзывах на «Ложную слепоту» просматривается интересный эффект.

Среди дифирамбов то и дело мелькает эдакая застенчивая критика. Как будто авторы нелестных отзывов стесняются своего впечатления от романа и боятся, что это не книга — унылое, скучное и алогичное чтиво, а они сами чего-то недопоняли. И очень зря стесняются, потому что «Ложная слепота» — унылое, скучное и алогичное чтиво.

Да, Уоттсу удалось проявить некоторую оригинальность в довольно заезженной теме первого контакта. Но этого категорически недостаточно, чтобы компенсировать недостатки романа. Вязкий, вымученный сюжет, которого, если отбросить нуднейшие диалоги и лирические отступления, хватило бы в лучшем случае на рассказ. Невыразительные и блеклые герои. Ужасающе тяжелый и корявый язык. Совершенно неуместная эклектика с вампирами в космосе не привносит в роман абсолютно ничего и выглядит как на корове седло. Вот, например, в «Сквозь горизонт» обращение к мистике было уместным. Оно показывало как мало мы, гордящиеся своими жалкими космическими корабликами, на самом деле знаем о Космосе и о том, что нас там может ждать. А в «Слепоте» вампирская тема это просто какая-то лютая ахинея, к тому же совершенно бесполезная для сюжета.

Но хуже всего — научная часть. В хорошем sci-fi научная составляющая должна создавать впечатление серьезности для читателя, но при этом быть ему понятной. Уоттс же лепит в один ком отвлеченные научные термины, тараканы из головы героев и то, что он считает юмором. В итоге получается как в анекдоте «быть технарем это читать друзьям получасовую лекцию, чтобы они вообще поняли в чем дело, прежде чем рассказать смешной случай с работы». Научная часть в «Слепоте» вместо того, чтобы придать реалистичное оформление фантастическому сюжету, заставляет читателя чувствовать себя случайным человеком на научном конгрессе. Причем с хорошо поехавшими участниками.

Зато книга отлично укладывается в современные тенденции западной фантастики. «Важнейшую космическую миссию поручили группе неуравновешенных идиотов» — эталон для западного sci-fi произведения со времен «Прометея». Ну и, естественно, темы расовой сегрегации — вампиров не любят и опасаются вот просто потому что они «не такие». Странно, что нет чернокожей лесбиянки-инвалида-феминистки. Хотя то ли еще будет.

Может, конечно, это я такой закоренелый ретроград, но мне как-то больше по душе классическая восточноевропейская научная фантастика, где группа компетентных и дисциплинированных исследователей пытается разобраться в происходящем, не изливая на читателя тонны мутной жижи своих психических расстройств. «Эдем» и «Непобедимый» Лема, как и почти все Стругацкие раскрывают тему контакта куда увереннее и интереснее и, главное, без применения ахинеи в промышленных масштабах.

IW-GDK, 24 января 2018 г.

Иногда слава вокруг фантастического произведения рождает магнитные поля, создающие ложные представления и завышенные читательские ожидания. Ага, внутри есть вампир, и ты вооружившись распятием ждешь ужасной или на крайний случай мистической составляющей (иначе зачем эту тему вообще было сюда примешивать?), но так ничего подобного и не обнаруживаешь. Это как сев смотреть «Сквозь горизонт» внезапно получаешь на экране какое-то «Прибытие». Но облачившись в виртуальный скафандр ты продолжаешь знакомство с историей, держа в уме Нила Стивенсона, с творениями коего сравнивали сабж. Плюс помня, что были же награды от «Фантлаба» и «Мира фантастики» и все не может быть так плохо как кажется на первый взгляд. И потом внезапно понимаешь что вот «уж и полночь близится, а Шрайка то и нет», то бишь полромана позади, а экшена, да ладно экшена, хоть какого-то вразумительного действа нет как явления.

И почему-то начинаешь воспринимать книгу как эдакого нелепого карапуза-ботана с зажатыми под мышкой томиками по тригонометрии и словарем научных терминов. Вот он стоит на солнцепеке в замызганных шортиках на подтяжках, пытаясь что-то разглядеть в свои бифокальные очки с дужками, обмотанные синей изолентой. Свободной рукой он сжимает небольшую палку и ковыряет ею в какой-то неведомой фигне, извлеченной им видно из ближайшей канавы. Очень захватывающе. Да, костяк романа медленно как мясом обрастает общими историческими сведениями, виртуально-псевдо-религиозным жиром и заумными словечками аки жилами. Но в целом получившийся экспонат не выглядит полноценным творением способным к жизни. Скука все больше заявляет свои права на текст, и если по ходу оного и намечаются некоторые намеки на сдвиг с мертвой точки, то автор тут же на корню с маниакальной тщательностью их пресекает уводя куда-то в сторону, рассказывая что-то еще, такое же не особо увлекательное, как и основная линия.

А когда долгожданный экшн наконец-таки выходит на главную сцену, то интерес к сюжету и персонажам уже спадает до нуля. Чем все закончится, кто выживет и выживет ли вообще, что или кто эти самые инопланетяне и какая цель их появления на радаре человечества — на все это уже становится совершено наплевать. Если тягомотная, но хотя бы читабельная первая половина истории вызывает жгучее желание захлопнуть книгу, то вторая и заключительная часть своей несбалансированностью и навалом окончательно вынуждает забросить сей кактус куда подальше. Поэтому дальше пролистывал уже по диагонали, так как запас терпения и авансы к автору истощились до предела. Как по мне, сабж абсолютно не заслуживает ни прочтения, ни тех лавров что имеет в своей копилке. В следствии чего не возникает желания ни познакомиться с продолжением, ни с чем-либо еще выходившим из-под пера Уоттса.

shickarev, 11 сентября 2009 г.

«Ложная слепота» — одна из вершин научной фантастики последних лет. Роман Питера Уоттса обладает всеми характеристиками, обязательными для канона научно-фантастических произведений: звездолетами, инопланетянами, первым Контактом, а также и необязательными – в виде 40 страниц научных комментариев к тексту и списка использованной литературы на более чем сотню названий. Приятная дотошность, к тому же текст — вопреки очевидным опасениям — не похож на сухой академический трактат и в дополнение к идейной составляющей обладает очевидными литературными достоинствами.

Все начинается на Земле.

2082-й год. «Матрица Икара» обеспечивает Землю солнечной энергией. Падение рождаемости сократило численность населения до семи миллиардов человек. Значительная их часть лишилась возможности и необходимости работать: материальные проблемы решают фабы (фабрикаторы материи), а многие профессии просто утратили свою актуальность. Невиртуальный секс ушел в прошлое, захватив с собой семейные отношения как экономический и социальный институт. Террористические группы реалистов атакуют хранилища тел людей, которые решили жить на Небесах, в виртуальных мирах – выбор, становящийся все более и более популярным. Оставшиеся стали свидетелями появления «светлячков».

Огнепад произошел 13 февраля в 10 часов 35 минут по Гринвичу.

Над планетой появились 65536 неопознанных объектов, запечатлевшие каждый квадратный метр поверхности и сгоревшие после отправки информационных пакетов неизвестному адресату.

Космический корабль «Тезей» отправляется по следу.

В состав экипажа включены специалисты для установления контакта. Лингвист Сьюзен Джеймс, также известная как Банда Четырех, объединяющая в одном теле несколько независимых личностей. Исаак Шпиндель – ксенолог, усовершенствовавший свое тело и распространившийся своим интерфейсом по медицинской лаборатории, сделав приборы продолжением своего тела (такова цена профессиональной востребованности). Бравый майор Аманда (не называйте ее Мэнди) Бейтс, и начальник их – вампир Юкка Сарасти, а также идеальный наблюдатель — синтет.

Сири Китон, лишившийся еще в детстве половины головного мозга в результате хирургической операции, стал профессиональным «преобразователем информационных графов», способным упростить и объяснить любые концепции и понятия, пропуская этап понимания за ненадобностью. Теперь он становится безучастным свидетелем попыток Контакта. До тех пор, пока происходящие события не принимают оборот, выводящий Китона на первый план и, главное, делающий участником этих-самых событий.

Писатель описывает контакт с внеземной формой жизни. Однако использует это столкновение в первую очередь для того, что рассказать о человеке и человечестве. Ведь Контакт – прежде всего возможность увидеть свое отражение.

Уоттс проводит деконструкцию человека, последовательно подменяя несколько важных и полезных иллюзий некоторым количеством важных и опасных вопросов.

О невозможности объективного восприятия окружающего мира из-за обмана даже не чувств, а сознания, искажающего когнитивные процессы — собственно понятие «ложной слепоты» заключается в фиксации предмета органами зрения при одновременном игнорировании сознанием. О существовании свободы воли — эксперименты показали, что двигательные импульсы возникают прежде осознанной мысли о движении, а за контроль над поведением человека сознание соревнуется с лимбической и гормональной системами, а также программами поведения, выработанными в ходе становления Homo Sapience. И, наконец, собственно о природе сознания и его эволюционном значении.

Вольно или невольно, сюжетные коллизии вызывают в памяти «Кукловодов» Роберта Хайнлайна, точнее с одну из максим гранд-мастера, который заявил в финале «Кукловодов», что в случае столкновения с враждебным разумом проигравшей стороной окажется «все так называемое человечество».

Интеллект опасен, соглашается Уоттс, и добавляет, что интеллект, не отягощенный разумом, может быть еще опаснее. Биологические компьютеры, интеллектуальные автоматы оказываются эффективнее разума, обладающего самосознанием.

Взгляды Уоттса далеки от возвышенно-гуманистических представлений о Человеке и человечестве, однако подтверждаются научными исследованиями

Писатель и сам не чужд науки, он — профессиональный морской биолог. Родной стихии были посвящены и первые его научно-фантастические произведения.

Уоттс стоит в одном ряду с такими именами как Грег Иган и Тед Чан (и если рецензенту будут простительны нескромные сравнения — Станислав Лем). Эти авторы используют фантастику прежде всего как инструмент познания. Инструмент, позволяющий моделировать те или иные ситуации для проверки гипотез и предположений.

Примечательно, что при этом в центре внимания названных писателей находится не только вопросы космологии, бран, квантовой физики и суперструн, но и природа человека. За последние несколько десятилетий психология (в том числе — эволюционная и социальная) значительно продвинулась вперед, наряду с антропологией, генетикой, нейробиологией и другими науками о человеке. Это позволило сделать человека не только центром психологических построений (как для авторов «новой волны», например), но объектом «жесткой научной фантастики», традиционно работающей в строгих рамках научной картины мира.

В этом смысле Уоттс, Иган и другие авторы являются подлинными «инженерами душ человеческих»

Особенно отрадно, что в книге интеллектуальная составляющая не перехлестывает художественную. Действие держит в напряжение и развивается с ускорением; персонажи нарисованы объемно и живо, и не только запоминаются, но и вызывают сопереживание. А история Сири, рассказанная Уоттсом, в той же мере иллюстрирует идеи автора, в которой последние объясняют поступки и поведение его героя.

«Ложная слепота» показывает, что подлинную суть фантастики составляет не количество или качество фантастических допущений, а интеллектуальная дерзость — как в построении новых картин и моделей мира, так и в развенчании старых.

deti, 25 декабря 2014 г.

Сложная пустота. Осмелюсь предложить более точное название.

За лексической вычурностью и науко-емкостью текста сокрыта примитивная сюжетная фабула, избитая и еще со времен зарождения НФ, как жанра. Случается книге везет на талантливого переводчика, способного выправить лингвистические огрехи автора и придать произведению литературную привлекательность. Увы «Blindsight» Питера Уоттса не повезло и с переводчиком. Вязкий липкий текст, перенасыщенный специфической терминологией абсолютно не воспринимаемый сознанием переведен отвратительно. Не зря этот роман издан в серии «Сны разума». Разум в «Ложной слепоте» не просто спит, он умер и уже пованивает.

Положившись на рекомендацию Лаборатории, и собрав терпение в кулак, стоически дочитал этот тяжелый и совершенно пустой (бессмысленный) текст до 300 стр. (¾).

Хочу искренне поблагодарить писателя, переводчика и лаборантов FantLab.ru за предоставленную исключительную возможность познакомиться с эталоном неудобочитаемой фантастической литературы, благодаря которому можно смело не читать подобные опусы, констатируя: «Это — «Ложная слепота»» и смело проходить мимо.

Советовать кому либо читать этот «шедевр» не стану.

sanchezzzz, 25 августа 2009 г.

«Я мыслю – значит, я существую» (Декарт)

«Я лишь думаю, что я существую, но это ложь» (Неизвестный автор)

Путешествовать в Космос можно, и писателями-фантастами придумано множество разных способов исполнения этой мечты человечества, один из которых – бестелесный, нон-физический, осуществимый лишь как полёт разума, перемещение сознания на многие парсеки далеко во Вселенную. Я абсолютно точно знаю это, ведь я мыслями всю прошедшую неделю был в космосе: за пределами Солнечной системы, где-то близ коричневого карлика под названием Большой Бен, на борту «Тезея» и в лабиринтах «Роршаха». Сейчас я возвращаюсь на «Харибде», вместе с Сири Китоном, историю которого так талантливо и ярко рассказал мне Питер Уоттс, окрестив её «Ложная слепота». Я узнал её, и теперь как упырь, как вампир Юкка Сарасти, которому это подвластно, не просто вспоминаю эту историю, но снова переживаю её, пусть даже это другая реальность…

/…почувствуй себя Сири Китоном…/

Сири Китон, я обращаюсь к тебе. Ты летишь сейчас в этой капсуле, в челноке «Харибда» к нам, на Землю. Домой. Я не знаю, свидимся ли мы ещё когда-нибудь, — навряд ли, — но я хочу сказать, что несмотря ни на что, ты победил и ты возвращаешься. И ты жив, пока ещё жив. Тебе было трудно, ты был всего лишь наблюдателем (всего лишь? Нет, Сири, ты был более, чем просто невзрачным соглядатаем. Ты был главным героем, саvsv важным связующим звеном в цепи), проводником Контакта, оценщиком, а тебя обманули, кинули в самую гущу событий, в самое месиво конфликта, бойни. Не объяснив, не высказав даже намёков. Окунули в грязь, унизили, почти растоптали. Зачем? Я, честно говоря, этого до конца не понял, но, поди ж ты пойми мысли этого вампира и деяния Капитана. Возможно для того, чтобы ты всё понял. Ты понял.

И вот ты летишь домой – летишь человеком, без своих инструментов, без механических и псионных прибамбасов. А твои – коллеги? собратья по несчастью? соратники? враги? – остались там, у Большого Бена, растерзанные, раскромсанные «Тезеем» и «Роршахом» на молекулы, ошмётками своими напоминая космосу о самом странном Контакте двух цивилизаций. Таких разных, что компромисс был не возможен, был отрицаем задолго да контакта. Вы, команда «Тезея», попытались сделать это, но сделали это грубо, топорно, угрожающе жестко, кроваво. Ответная реакция в данном случае была вполне логична; или это ваше вероломство было ответно? Не важно…

Жаль, что так вышло. Жаль тебя, и жаль Аманду Бейтс, и немного Исаака Шпинделя. Мэнди была сильной, она была хорошим бойцом, хорошим солдатом; она сначала выполняла приказы, и лишь потом обсуждала их – про себя, внутри, в своём сознании. Она наверняка хотела вернуться, как и все вы, но знала, что не вернётся; она прикрывала тебя, когда ты улетал. Как прикрывал тебя потом враждебный Большой Бен, когда она уже была бессильна помочь тебе. Её чувство долга было сильнее науки и желания выжить. Исаак не любил тебя, может быть, даже ненавидел и ты должен был это знать. Но он хотя бы не обманывал тебя. Или просто не успел?

Абсолютно не интересно, не эмпатично, что в итоге вышло со Сьюзен Джеймс и её Бандой – инфантильность Мишель и грубая напористость Саши (кто же четвёртый в банде??) не влекли, не симпатировали. Раздражали. Каннингем – пешка с сигаретой в зубах – также не оказался мне близким товарищем. А Сарасти… Он был сильнее всех вас вместе взятых, но слабее каждого в отдельности, потому что его глушили неприязнь и ненависть к вам. Но его образ, каким мне его нарисовали, оказался слишком туманным и недосказанным, что в данном случае не равно «загадочный и интригующий», а всего вернее – отталкивающим. Дело даже не в том, что он упырь, вампир, а в том, что он играл не по правилам. И что так поступил с тобой, Сири. Но игра была слишком крупной, и ставки слишком велики, чтобы этому хищнику думать ещё и о благополучии добычи.

Тебя, Сири, водили за нос, тебе резали ладони, тебе не давали истинного знания, всего знания, он ты всё равно понял. Пришлось понять. Постиг разницу между умом и разумом; врубился в разность сознания, самосознания и подсознания; познал слепоту и ложь, и ложную слепоту, и правду и прозрение. Или снова моё и твоё видение внешнего слепо и ложно? Правдиво ли то, что я вижу, и то, что я вижу – правда ли? Но я лишь несовершенный и слепой человек, дано ли мне найти ответы на эти вопросы?

Ищи ответы, Сири Китон, ищи, у тебя есть на это время, много времени.

Лети, Сири Китон, лети. Ты долетишь, обязательно долетишь, и ты поймёшь, что всё не напрасно. Наверное, не напрасно…

«Ложная слепота, или Истинное наслаждение»

Питер Уоттс, спасибо тебе за «Слепоту». Ты написал отличную книгу: мощную, стройную, интересную, умную. Ты шокировал меня, ты насмехался, ты издевался надо мной, чёрт возьми!- пусть, — но ты насладил меня нектаром живительной интеллектуальной фантастики (фантастики ли?). Ты ухмылялся и хохотал надо мной, но я терпел. И ждал, и учился, и познавал, и думал. А ты всё издевался, боже, как ты издевался! И тебе было всё равно.

Ты обрушил на меня лавину трудного, несваримого, тяжеловесного начала книги и в первую сотню страниц я был погребён под научными терминами, идеями, мыслями, гипотезами, знаниями и суждениями. Ошеломлённый, раздавленный, расплющенный я начал потихоньку выгребать, и когда мне уже начинало казаться, что просвет близок, ты сгонял новую лавину, ведь тебе было плевать, выберусь ли я.

Абсолютно плевать на то, понял ли я хоть толику того, что ты вывалил на меня. Видит бог, я искренне старался понять и разобраться, но ты, ухмыльнувшись – я видел это! – цедил сквозь зубы: «Неужели врубился? Ха, а ну-ка, попробуй этот орешек. Как он тебе, твёрдый? Ничего, грызи, грызи, у меня их ещё много…». И я грыз твои гипотезы, теории и максимы. Что-то не получалось, откладывал на потом, в желании всё равно когда-нибудь постичь суть по максимуму. Но справедливости ради надо сказать, что твои опыты надо мной практически закончились после первой трети книги (или это я адаптировался к ним?) и ты больше уделил динамике и психологизму повествования, что я и ценю как раз. Получилось оценить.

Чёрт подери, каких только областей человеческих знаний ты не коснулся: психология с бо-о-ольшим уклоном в сторону психиатрии, генная инженерия, лингвистика, биология, ксенология, и, конечно, астрофизика и химия органики. Возможно, твой подход к систематике представленных идей и опыта несколько поверхностный, но, по крайней мере, он даёт большой стимул желать познания всего этого «очевидного-невероятного».

«Ложная слепота» Питера Уоттса – вещь потрясающая, шикарная, мощнецкая. Противоречивая и неоднозначная, да. Она сильная в своей целостности и слабая частями. Она беспросветная и обнадеживающая одновременно. Она правдива и лжива, вероятна и спорна, глубока и поверхностна, многогранна и однобока в одно и то же мгновение. История самая фантастическая из возможных и самая возможная из фантастических. Но всё это несочетаемое, казалось бы, но фантастически искусно собранное воедино, дало на выходе книгу, которая оказалась мне сильно по душе. Напор мысли, смелость идей, абсолютное отсутствие шаблонности и штамповок подарили мне неделю истинного наслаждения!

Nexus, 16 августа 2009 г.

«Ложная слепота» — самая тяжелая книга из всех, что мне доводилось читать и самое большое разочарование из всех, что я испытывал. 😡

Почему так много лаборантов считают этот роман «шедевром твердой НФ»? Почему многие называют его «интеллектуальной фантастикой». Из-за чрезмерного обилия различных научных терминов, которые автор использует к месту и не к месту только чтобы показать какой он умный? Или из-за наличия «необычных» персонажей, которых автор, благодаря своей «творческой слепоте», не смог сделать интересными для читателя ни с точки зрения их внешнего вида, ни с точки зрения их внутреннего мира.

Главный герой, от лица которого идет повествование, больше похож на бездушного робота, мыслящего исключительно с помощью алгоритмов, а не на живого человека. Хотя.

Сюжет вообще существует где-то на втором плане в качестве дополнения к дикому тексту написанному не фантастом, а ученым, да и то скорее для себя любимого, а не для поклонников фантастики. :dont:

Многие со мной не согласятся, но надо помнить, что мой отзыв адресован не тем, кто уже прочитал книгу, а тем, кто только планирует это сделать. Главное, чтобы они еще раз подумали: готовы ли они к такой «умной фантастике»?