Меню

Как называется слепота

Биология и медицина

Ахроматопсия (цветовая слепота)

Ахроматопсия (ахромазия, цветовая слепота) — отсутствие цветового зрения при сохранении черно-белого восприятия.

Ахроматопсия — генетический дефект (рецессивный признак, переносимый половой хромосомой), при котором отсутствуют одна или несколько функций колбочек. Нормальные люди являются трихроматами, у них три колбочковых механизма. Дихроматы лишены одного из этих механизмов. Состояние, связанное с неспособностью колбочек поглощать длинноволновый (красный) свет, называется протанопией , средневолновый (зеленый) — дейтеранопией , коротковолновый (синий) — тританопией . У монохроматов утеряны все три (иногда два) колбочковых механизма.

Знаменитый английский химик Джон Дальтон , один из авторов атомной теории, привлек внимание ученых к изучению нарушений цветового зрения. В 1794 г. Дальтон напечатал статью, в которой сообщил, что он видит цвета не так, как другие люди. Вариант цветовой слепоты, когда человек не различает красный и зеленый цвета, называется дальтонизмом . Сейчас известно, что эта болезнь обусловлена рецессивным геном, локализованным в Х-хромосоме .

Дальтонизм — достаточно распространенное заболевание. Количество мужчин, страдающих цветовой слепотой, в разных странах составляет от 5 до 10%. Морган и Вильсон , изучившие на дрозофилах наследование признаков, сцепленных с полом (см. » Генетика пола «), дали объяснение наследованию аналогичных признаков у человека. Смысл этого объяснения иллюстрируется схемой на рис. 124 . У здорового человека в сетчатке глаза имеются фоторецепторы-колбочки трех типов: «красные», «зеленые» и «синие». Они содержат разные зрительные пигменты . В середине 80-х годов было показано, что гены, которые кодируют пигменты, реагирующие на красный и зеленый цвета, лежат рядом в Х-хромосоме. Мутации в этих генах вызывают дальтонизм.

Ген, кодирующий пигмент, реагирующий на синий цвет, лежит в седьмой хромосоме, поэтому нарушение восприятия синего цвета наследуется независимо от пола. Это нарушение встречается весьма редко, так как оно проявляется только у гомозигот.

1. Малая медицинская энциклопедия. — М.: Медицинская энциклопедия. 1991—96 гг. 2. Первая медицинская помощь. — М.: Большая Российская Энциклопедия. 1994 г. 3. Энциклопедический словарь медицинских терминов. — М.: Советская энциклопедия. — 1982—1984 гг .

Смотреть что такое «Слепота» в других словарях:

слепота́ — слепота, ы … Русское словесное ударение

СЛЕПОТА — СЛЕПОТА, слепоты, мн. нет, жен. 1. Отсутствие зрение, состояние слепого (см. слепой в 1 и 2 знач.). Слепота на оба глаза. 2. перен. Неуменье замечать, понимать происходящее, неспособность следить за совершающимся, правильно судить о нем (книжн.) … Толковый словарь Ушакова

слепота — ы; ж. 1. Полное или частичное отсутствие зрения. Врождённая, приобретённая с. Куриная с. (болезнь глаз, при которой человек не видит при слабом освещении). Снежная с. (поражение глаз, вызываемое долгим пребыванием на освещённом солнцем… … Энциклопедический словарь

слепота — амавроз, гемианопсия, протанопия, тританопия, дейтеранопия, гемералопия, незрячесть Словарь русских синонимов. слепота сущ. • незрячесть Словарь русских синонимов. Контекст 5.0 Информатик. 2012 … Словарь синонимов

СЛЕПОТА — СЛЕПОТА, ы, жен. 1. Отсутствие зрения. Грозит с. кому н. 2. перен. Неумение понимать, разбираться в чём н., правильно судить о чём н. Политическая с. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова

слепота — СЛЕПОТА, ы, ж Заболевание органов зрения, заключающееся в неспособности видеть, в отсутствии зрения. Слепота может быть следствием черепно мозговой травмы … Толковый словарь русских существительных

СЛЕПОТА — (амавроз) потеря зрения на оба глаза вследствие глаукомы, трахомы, травмы, диабета и др. причин … Большой Энциклопедический словарь

СЛЕПОТА — СЛЕПОТА, тяжелое поражение или полное отсутствие зрения. Оно может быть вызвано наследственными факторами, несчастным случаем, болезнью, а также развивается при старении. По всему миру наиболее распространенной причиной слепоты является ТРАХОМА.… … Научно-технический энциклопедический словарь

Слепота — ж. 1. Состояние слепого. 2. перен. Неумение замечать происходящее вокруг, правильно судить о чем либо. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

слепота — слепота, слепоты, слепоты, слепот, слепоте, слепотам, слепоту, слепоты, слепотой, слепотою, слепотами, слепоте, слепотах (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») … Формы слов

СЛЕПОТА — слепота, полная потеря зрения на один или оба глаза. Часто сопровождается хорошо выраженными изменениями в глазу (бельмо, атрофия глаза или соска зрительного нерва и др.). Может быть также вызвана нарушениями в центральной нервной системе.… … Ветеринарный энциклопедический словарь

5 опасных болезней, ведущих к слепоте

При помощи зрения человек получает не менее 80% информации об окружающем мире. Но наши глаза нуждаются в бережном отношении и постоянном внимании. Какие «глазные» болезни наиболее распространены в мире и почему — это выявило недавнее солидное исследование «Барометр мирового здоровья глаз». Комментарии и советы по профилактике и лечению дает наш эксперт.

Ликбез

Макулярная дегенерация сетчатки — повреждение центральной части сетчатки, приводящее к необратимому снижению зрительных функций, в первую очередь остроты зрения.

Глаукома — хроническое заболевание глаза, характеризующееся значительным повышением внутриглазного давления.

Катаракта — помутнение хрусталика, приводящее к заметному ухудшению зрения.

Александр Куроедов, д. м. н., профессор кафедры офтальмологии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, ученый секретарь Российского глаукомного общества:

— Проблема заболеваний глаз — одна из наиболее актуальных в современной медицине. В России распространенность этих болезней составляет около 600 человек на 100 000 населения. Самые распространенные патологии, приводящие к полной или частичной потере зрения:

1. возрастная макулярная дистрофия сетчатки
2. глаукома
3. катаракта,
4. а также различные травмы глаз и изменения сетчатки глаза вследствие миопии (близорукости) высокой степени
5. сахарный диабет.

Население России в целом стареет, и проблема глазных заболеваний очень и очень актуальна для нас. Среди 80-летних глаукомой болеют более 17 человек из 100!

Важно:

Если ухудшение зрения вследствие катаракты успешно лечится при помощи операции, то последствия травм, а также возрастная макулярная дистрофия и глаукома — это хронические заболевания, без должного лечения ведущие к слепоте.

В чем же причина? По данным солидного западного исследования The Barometer of Global Eye Health («Барометр мирового здоровья глаз»), виновато в этом неправильное отношение людей к здоровью глаз, а также множество мифов и стереотипов в этой области. Так, россияне менее склонны проверять зрение, чем ходить к стоматологу или измерять давления. По данным исследования, только 33% респондентов в России проходили обследование зрения за последние 12 месяцев, при этом каждый четвертый не проверял зрение в течение последних двух лет. В то же время, если поставить людей перед выбором, они предпочтут отказаться от ощущения вкуса (79%), слуха (78%), потери конечности (68%) или предпочтут пожертвовать 10 годами жизни (67%), нежели утратить зрение.

Что делать?

Предотвратить потерю зрения можно, если при первых признаках ухудшения зрения, дискомфорте в глазах, быстрой утомляемости при чтении или работе за компьютером обратиться к врачу. В случае с глаукомой или возрастной макулодистрофией первичной профилактики, к сожалению, нет и быть не может: эти заболевания не «рассосутся». Но чем раньше мы начнем их искать, тем проще будет найти. При помощи специального тестирования эти болезни достаточно эффективно распознаются на начальных стадиях. И чем раньше будет оказана медицинская помощь, тем выше шанс прожить долгие годы, сохранив зрение. Так, если глаукома выявляется на первой стадии, то при поддерживающей терапии она может длиться и 7, и 10 лет. Однако обнаружение болезни на продвинутых стадиях уменьшает время до полной потери зрения до 3-5 лет.

Но ситуация с выявлением глазных заболеваний в стране далека от идеальной. Специальных федеральных программ по борьбе с заболеваниями органов зрения нет. В России практически разрушена система диспансеризации населения. Законом №925 от 1976 года были установлены правила профилактики пациентов старше 40 лет (каждый человек старше 40 лет должен был раз в два года измерять уровень внутриглазного давления, а это давало возможность выявить глаукому на ранних стадиях). Сегодня это правило не соблюдается, а в итоге 60-80% случаев заболевания глаукомой диагностируется на поздних стадиях. И в 2011 году в России было зафиксировано 1 113 923 пациента с глаукомой – огромная цифра!

Так что же делать пациентам с глазными болезнями? Не бояться операции! За последние 10-15 лет глазная хирургия стала намного более безопасной, менее травматичной. Технологии глазной микрохирургии достигли такого уровня, что операция по удалению катаракты вместе с имплантацией хрусталика в неосложненных случаях занимает 7-12 минут, и еще 3-4 дня требуется на адаптацию – и человек продолжает жить привычной жизнью, не страдая от снижения зрения. Также хирургические операции позволяют избежать потери зрения при глаукоме.

Несколько сложнее обстоят дела с возрастной макулярной дистрофией, но современные методы лечения позволяют затормозить ее развитие, перевести так называемую «влажную», наиболее тяжелую, форму течения болезни в более легкую, «сухую».

Нужно помнить: чтобы сохранить зрение, нужно деятельное участие самого человека: постоянное внимание к своему здоровью и регулярные обследования у офтальмолога.

Куриная слепота (болезнь)

Кури́ная слепота́ или Никталопи́я (в прямом переводе с греческого: ночная слепота), также гемералопи́я — расстройство (или симптом болезни), при котором ослабляется или вовсе пропадает способность видеть в темноте. «Куриная слепота» может быть врождённой или возникать в результате витаминного дисбаланса. Кроме болезни «куриной слепотой» также называют раздражающее растение: лютик едкий, от которого и в самом деле возможна потеря зрения (временная или полная).

В повседневной речи словосочетание «куриная слепота» часто употребляется в уничижительном или ругательном смысле, если человек не видит или не понимает очевидных вещей («куриные мозги»), а также для обозначения душевной близорукости или слепоты, своеобразный эвфемизм слова «темнота».

Содержание

Подвиг на подвиге предстоит вам на всяком шагу, и вы этого не видите! Очнитесь! Куриная слепота на глазах ваших! Не залучить вам любви к себе в душу. Не полюбить вам людей по тех пор, пока не послужите им. Какой слуга может привязаться к своему господину, который от него вдали и на которого ещё не поработал он лично? Потому и любимо так сильно дитя матерью, что она долго его носила в себе, всё употребила на него и вся из-за него выстрадалась. Очнитесь! Монастырь ваш — Россия!

— О, я понял тотчас, что вы государственный человек: проект о распространении просвещения во всех сословиях ― это не шутка! это всё равно, что одно сословие вылечить от куриной слепоты, другому снять с глаз катаракты, третьему спустить тёмную воду, и так далее, ― это не шутка! Так мы дело кончили?
— Я согласен; по напечатании книги я немедленно вам доставлю, что будет следовать. [1]

Как ни был глуп и косноязычен Стебельков, но я видел яркого подлеца, во всём его блеске, а главное, без какой-то интриги тут не могло обойтись. Только некогда мне было вникать тогда ни в какие интриги, и это-то было главною причиною моей куриной слепоты! Я с беспокойством посмотрел на часы, но не было ещё и двух; стало быть, ещё можно было сделать один визит, иначе я бы пропал до трёх часов от волнения.

— Погоди, Катюша, пригласят меня в «Куриную слепоту» отдел хроники вести, тогда иначе заживём. Я номер тогда возьму.
— Это уж ты мне третий год обещаешь. Да что толку, если и пригласят? Сколько бы ты ни получал, всё равно пропьёшь. [2]

Авдотья Назаровна (увидев Бабакину, всплескивает руками). Ясочка моя, красавица… Она здесь, а я, куриная слепота, не вижу… Голубочка… (Целует её в плечо и садится рядом.) Вот радость. Дай же я на тебя погляжу, лебедь белая. Тьфу, тьфу, тьфу… чтобы не сглазить. [3]

Наталья Степановна. Каков негодяй? Вот и верь после этого добрым соседям!
Чубуков. Мерзавец! Чучело гороховое!
Наталья Степановна. Урод этакий! Присвоил себе чужую землю, да ещё смеет браниться.
Чубуков. И эта кикимора, эта, вот именно, куриная слепота осмеливается ещё делать предложение и прочее! А? Предложение!
Наталья Степановна. Какое предложение? [3]

На берегу было богомоление. Потом нас перегрузили на другое судно, турецкое, и привезли сюда, в Александровск. Сняли нас засветло на пристань, да тут долго нас продержали, и отправились мы с пристани уже в потёмушках. Крещёные так плетнём и шли, а тут ещё навалилась куриная слепота. Друг за дружку держатся; кто видит, а кто и нет — вот и цеплялись. Я за собой десяток крещёных вёл. Пригнали в тюрьму на двор и стали разбирать по казармам, кого куда. [4]

Из глазных болезней чаще всего наблюдается конъюнктивит; эпидемическая форма его не переводится у инородцев. Д-р Васильев: «У гиляков имеет большое влияние на происхождение болезни постоянное созерцание снежной пустыни… Я по опыту знаю, что в несколько дней от постоянного созерцания снежной пустыни можно получить бленорейное воспаление слизистой оболочки глаз». Каторжные очень склонны к заболеванию куриною слепотой. Иногда она «наваливает» на целые партии, так что каторжные идут ощупью, держась друг за друга. [4]

— Носом, стало быть, не вышел? — горько улыбается Непомнящий. — Выходит теперь, что и я не я.
— Грамотный?
— Так точно, грамотный. Только по вечерам писать не могу. Куриная слепота у меня. Меня и сюда-то привели.
— Ну, ладно! Завтра подпишешь! Ступай.
— Стало быть, опять в тюрьму? [5]

Их было трое. И все были больны. Один молодой, бывший пекарь, теперь босяк, жаловался на лихорадку; у другого, Митрофана, тоже босяка, была чахотка, хоть он говорил, что ему ничего, «только промеж крыльев холодит»; Аким страдал «куриной слепотой» ― от худосочия плохо видел в сумерках.

Они получали несколько добавочных рублей и время от времени рюмку водки, так как они определяли темп работы. Иные являлись во главе целого семейного выводка. Шли из своих губерний пешком, целый месяц, питаясь краюхами хлеба, ночуя на базарах. В одно лето пришлые рабочие повально заболевали куриной слепотой. В сумерки они медленно передвигались, вытянув вперед руки. Гостивший в деревне племянник матери написал об этом корреспонденцию, которую заметили в земстве и прислали инспектора. На «корреспондента», которого очень любили, отец и мать были в обиде. [6]

Недалеко от Ши́шова дома деревня была. И была у богатого мужика девка. Из-за куриной слепоты вечерами ничего не видела. Как сумерки, так на печь, а замуж надо. Нарядится, у окна сидит, ро́жу продаёт. Шиш сдумал над ней подшутить. [7]

У нас в Ленинграде один старичок заснул летаргическим сном. Год назад он, знаете, захворал куриной слепотой. Но потом поправился. И даже выходил на кухню ругаться с жильцами по культурным вопросам. А недавно он взял и неожиданно заснул. [8]

Он открыл в палатке парикмахерскую и повесил вывеску: «Парикмахер Пьер ― мастер на все руки. Здесь же хвойная настойка против слепоты». Варить настойку из хвойных игл посоветовал комсомольцам Касимов. Она помогала ― если и не вылечивала, то предупреждала заболевания: новых случаев куриной слепоты не было. Пользуясь свободными часами, когда клиентов не было, Петя варил настойку и продавал её «в пользу приобретения патефона».
На берегу, в сарае, принадлежавшем Паку, маленькому юркому корейцу, вечерами собирались оставшиеся местные жители и кое-кто из комсомольцев. Одни комсомольцы приводили за собою других. Здесь сидели при свете керосиновых ламп, играли в карты и в домино, здесь же из-под полы продавались водка и спирт. Пак уверял, что спирт ― лучшее средство от куриной слепоты, и продавал его как лечебное средство, по повышенной цене. В тумане табачного дыма обросшие бородами комсомольцы выглядели разбойниками из захудалого притона. [9]

Но выяснилось, что он встречался со многими комсомольцами. Некоторые из них дезертировали. Гриша Исаков рассказал о том, как старик запугивал его полной слепотой и уговаривал бежать как можно скорее. И тут же стало известно, что другим заболевшим куриной слепотой старик говорил то же. Андрей стал противен самому себе. Шляпа, старая шляпа! Как мог он просмотреть и старика и Пака? [9]

А что он знает? Ничегошеньки он не знает. Даже как зовётся вот этот цвет ― и то не знает.
― Курослеп, ― сказал мальчик.
― Да не курослеп это, а медуница. Сам ты курослеп! ― Мядуница!
― Мядуница! ― даже с некоторым восхищением повторил мальчик. [10]

Я знал с детства, что есть растение «куриная слепота». Если им потереть глаза, то можно ослепнуть, хотя, кажется, не насовсем. А называется так, потому что куры с наступлением сумерек ничего не видят и рано взбираются на насест. Но я не знал, что всерьёз есть такая болезнь ― «куриная слепота». И вот у нас в течение полугода процветала эта странная болезнь. Переболели ею многие. Одновременно во всем батальоне болело человек двадцать пять ― тридцать, и во время таких походов, когда их нельзя было оставить, они шли в хвосте батальона, вцепившись друг в друга, как знаменитые слепые у Метерлинка. Интересно, что врач не может определить, действительно ли человек болен «куриной слепотой». Находились и симулянты, хотевшие отдохнуть несколько ночей подряд. Поэтому проверял их сам старшина Петров. Он выводил заболевшего ночью из землянки и начинал размахивать руками у него перед самым лицом, делал вид, что хочет ткнуть пальцами в глаза, а помкомвзвод, писарь или ещё кто-нибудь из его ассистентов, приблизив лицо, следил, не мигает ли солдат. [11]

В Сталинграде многие тогда болели желтухой. Желтухой и куриной слепотой ― от отсутствия каких-то там витаминов, ― но я что-то не припомню, чтоб Титков когда-нибудь чем-нибудь болел ― здоровенный сибиряк, никакая хвороба его не брала. [12]

Бессознательное зрение и мнимая слепота

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Люди, потерявшие зрение, иногда сохраняют способность видеть — с помощью сверхъестественного подсознательного чувства. Оно проливает свет на скрытые глубины человеческого сознания, рассказывает корреспондент BBC Future.

Когда Дэниэл впервые появился в Лондонском национальном госпитале, офтальмолог Майкл Сандерс едва ли предполагал, что этот человек изменит наше представление о том, как устроено человеческое сознание.

Дэниэл с порога заявил, что он наполовину ослеп. У него были здоровые глаза, но из-за операции пострадала часть мозга, отвечающая за зрение.

Дэниэл перестал видеть все, что было слева от его носа. Теперь он видел так, как будто пытался рассмотреть мир через наполовину занавешенное окно.

Тем не менее, Сандерс начал проверять его зрение и заметил нечто странное.

Зачем нам сознание?

Дэниэл все равно был способен, протянув руку, дотронуться до руки врача, даже если тот попадал в его «слепое пятно» — как будто им двигало «второе зрение», действующее за пределами сознания.

Сандерса заинтересовал пациент, и он направил его к психологам Элизабет Уоррингтон и Лоуренсу Вейскранцу, которые провели несколько тестов и подтвердили догадку офтальмолога.

Психологи поместили слева от Дэниэла экран и попросили его показывать на круг, появлявшийся в разных частях экрана.

Дэниэл был уверен, что не сможет ничего увидеть, однако Вейскранц попросил его «сделать предположение».

Ко всеобщему удивлению, испытуемый почти всегда оказывался прав.

Вейскранц и Уоррингтон также показывали Дэниэлу линии — тогда ему предлагалось определить, какая линия появилась на экране, горизонтальная или вертикальная.

Дэниэл снова был уверен, что перед его глазами ничего не появится, однако и на этот раз он давал правильный ответ в 80% случаев, то есть намного чаще, чем если бы он просто говорил наугад.

Очевидно, что, несмотря на слепоту, здоровые глаза Дэниэла продолжали видеть мир и передавать информацию об увиденном в бессознательное, которое и направляло поведение молодого человека.

В 1974 году Вейскранц опубликовал доклад, используя для описания этого фрагментированного состояния сознания новый термин «псевдослепота» (в русском языке также используется термин «зрячая слепота» — прим. пер.).

«Конечно, некоторые были настроены скептически, но термин прижился и стал общепризнанным явлением», — рассказывает Вейскранц.

В течение следующих десятилетий это состояние помогло ответить на некоторые фундаментальные вопросы о человеческом разуме.

Сколько решений в действительности за нас принимает наше бессознательное (даже если при этом мы питаем иллюзию контроля)?

Читайте так же:  Бельмо картинки

И если сознание не требуется для того, чтобы направлять наши действия, тогда в чем его назначение?

Зачем в нас развилась эта яркая внутренняя жизнь, если на самом деле мы все равно что зомби, действующие бессознательно?

«Такие примеры дают нам возможность увидеть области мозга, которые обычно остаются не замеченными, — говорит Марко Тамиетто из Тилбургского университета. — Они предлагают взглянуть на функции мозга, которые обычно сложно наблюдать, поскольку они не проявляют себя».

Распутывая сознание

Сознание так глубоко связано со всем, что мы делаем, что многие ученые раньше думали, что его невозможно изучить.

Как можно выбрать из богатой ткани нашего разума ту единственную нить, которая дает нам яркое переживание присутствия в мире, проживания чувств и опыта, даруемых внешним миром? Как можно изучать сознание в отрыве от всего, что его окружает?

Пример Дэниэла (кстати, имя молодого человека в этой статье изменено; в научной литературе его обозначают просто как «ДБ») послужил первой подсказкой.

«Вам следует изучать что-то, что настолько близко к сознанию, насколько возможно, но при этом не зависит от субъективного опыта, — говорит Кристофер Аллен из Кардиффского университета. — Например, псевдослепоту. При ней испытуемый все еще воспринимает (информацию), но не знает о восприятии».

Первым делом ученые решили выяснить, что именно могут видеть пациенты с псевдослепотой, которые не могут сознательно воспринимать зрительные образы. Результаты оказались впечатляющими. Особенно интересно то, что такие люди могут считывать эмоции: если им показать лицо, они определят выражение радости и грусти, злости и удивления. Более того, они даже начнут бессознательно копировать выражение лица.

«Даже несмотря на то, что они не могли ничего отметить на сознательном уровне, мы фиксировали изменение эмоций, их синхронизацию с изображениями в слепом пятне», — говорит Тамиетто, много работавший с Вейскранцем.

Помимо копирования эмоций, они также воспроизводили физиологические признаки стресса, когда им показывали испуганное лицо.

«В будущем мы планируем попытаться научить их распознавать реакцию тела», — говорит Тамиетто. Тогда люди понимали бы, что они в опасности.

«По реакции тела они могли бы понимать, что происходит вокруг них — что-то интересное или проблемная ситуация».

В 2008 году команда Тамиетто и Вейскранца провела еще один — самый жестокий — эксперимент над пациентом с псевдослепотой.

В отличие от Дэниэла, новый испытуемый не видел вообще ничего и в обычной жизни передвигался с помощью трости.

Команда ученых забрала у него трость, а затем отвела пациента в коридор, полный предметов мебели, об которые легко можно было споткнуться.

Испытуемому предстояло пройти по коридору от одного конца до другого. «Он говорил, что не может ничего увидеть; тем не менее, он справился с задачей с первой попытки», — говорит Тамиетто.

Важно заметить, что испытуемый не только утверждал, что не знает о том, что он что-то видит; он также не осознавал, что он обходит предметы. Он настаивал на том, что просто идет прямо по коридору.

По словам Беатрис де Гельдер, руководившей исследованием, пациент «затруднился объяснить или хотя бы описать свои действия».

Лишь в очень редких случаях люди с псевдослепотой способны приблизиться к пониманию того, что они видят.

Например, один из испытуемых был в состоянии различить движение в быстрых, контрастных фильмах; увиденное он описал как «черную тень, движущуюся на полностью черном фоне», «ощущение знания», что там что-то было.

Впрочем, даже в этом случае он не мог описать картинку, то есть его опыт был почти полностью лишен всего, что мы, как правило, связываем со зрением.

«Пока нет единой точки зрения по поводу того, отражают ли эти свидетельства реальный визуальный опыт», — говорит Роберт Кентридж из Даремского университета.

Временная слепота

Из всех вопросов, которые ставили перед собой такие исследования, главным остается вопрос «почему?» Что заставляет сознательное и бессознательное так сильно рассоединиться?

Что характерно, у всех испытуемых с псевдослепотой пострадала одна и та же область мозга — так называемая зона V1, первичная зрительная кора, расположенная в задней части мозга.

Отсюда предположение: именно эта область отвечает за отправку потока изображений в наше сознание.

Чтобы проверить свои предположения, ученые использовали неинвазивную стимуляцию мозга. С ее помощью можно «отключать» различные области мозга, таким образом вызывая временную псевдослепоту у зрячих испытуемых.

Желая знать, как ощущается псевдослепота, я поучаствовал в одном из экспериментов в лаборатории Аллена в Кардиффе в Великобритании (видеозапись, сделанную во время процедуры, можно посмотреть в оригинальной статье на английском языке на сайте BBC Future).

Метод, применяемый учеными, называется транскраниальной магнитной стимуляцией (ТМС): сильное магнитное поле воздействует на нейронную активность внутри черепа.

«Преимущество в том, что не нужно никому вскрывать черепную коробку для того, чтобы воссоздать поведенческие характеристики, свойственные псевдослепоте», — объяснил мне перед процедурой Аллен.

Эксперимент начался с того, что Аллен поместил магнит у моего затылка, над зоной V1. Затем он на короткие промежутки времени, каждый раз с возрастающей силой, стал создавать магнитное поле.

Сначала я чувствовал лишь легкое постукивание (воздействие магнитного поля на мою кожу), но потом заметил, что картинку перед глазами пересекла быстро гаснущая черная линия — нечто похожее появляется на экране, когда выключаешь старый телевизор.

Это продолжалось меньше секунды; несмотря на то, что я испытал некоторый шок, я быстро привык к этому ощущению.

После того, как Аллен настроил мощность, я сел перед компьютером, и передо мной начали мигать изображения стрелок.

Я должен был сказать, какую стрелку на долю секунды показали на экране — влево или вправо. Иногда изображения синхронизировались с сигналами ТМС, вызывающими временную слепоту.

Так же как Дэниэл в первых экспериментах, я ничего не видел и думал, что отвечаю наугад.

Тем не менее, когда мы закончили, Аллен сказал, что я дал больше правильных ответов, чем я смог бы, выдавая их случайным образом. Это значит, что в ходе эксперимента получилось вызвать псевдослепоту.

С помощью таких исследований Аллен нашел пока не подтвержденные окончательно доказательства того, что визуальная информация проходит через латеральное коленчатое тело, расположенное глубоко в центре мозга.

Это обходной путь вокруг зоны V1, который допускает бессознательную обработку информации в зонах, ответственных за эмоции и движение.

В будущем ученые, возможно, даже поймут, как именно мозг создает само визуальное сознание, и почему зона V1 так важна. По одной версии, сознание основано на связях между многими областями мозга, и V1 может выполнять роль узла, организующего трансляцию.

Изучение самого опыта псевдослепоты также может дать подсказки о силе бессознательного.

Парадокс внимания

Представьте, что вы участвуете в представлении кукольного театра. Вам завязали глаза, к вашим конечностям привязаны невидимые нити.

Невидимый кукловод очень быстро дергает то за одну нить, то за другую, заставляя вас исполнять сложный танец. Зрителям кажется, что вы полностью контролируете свои действия, но на самом деле вы не имеете ни малейшего представления о том, что вы только что сделали.

Когда человек с псевдослепотой обходит препятствия — это своего рода кукольное представление, в котором бессознательное играет роль кукловода.

«Сознание — это далеко не все, — говорит Тамиетто. — Очень часто мы думаем, что мы что-то решили, но на самом деле наш мозг принял решение за нас еще раньше, многими способами, во многих контекстах».

Юха Сильванто из Вестминстерского университета соглашается: «Сознание всего лишь сводит воедино всю поступающую информацию, но то, что подсознание может направлять наше поведение, означает, что сложная обработка происходит без нашего участия».

В самом деле, даже некоторые философы задавались вопросом, не являемся ли мы чуть более сложными существами, чем зомби, которых к действию побуждают, в основном, бессознательные импульсы.

Это, в свою очередь, ставит под сомнение некоторые устоявшиеся предположения о самой природе сознания и о его назначении.

В конце концов, нет уверенности в том, что животные обладают таким же богатым внутренним миром, как мы, так что по каким-то причинам он должен был появиться [с появлением человека разумного].

Раньше психологи считали, что у нас есть некий «центр внимания»; зрение переводит его на объект, а затем объект попадает в сознание.

Таким образом, наша повышенная включенность помогает выделить наиболее важные части общей картинки и дает нам возможность ответить.

Вот только у Роберта Кентриджа из Даремского университета есть доказательства, что и это может быть совсем не так.

Его предположение родилось во время разговора с испытуемым, страдающим от псевдослепоты. Диалог произошел в перерыве между некоторыми базовыми тестами, в ходе которых в разных зонах слепого пятна показывают различные изображения.

Испытуемый сказал, что, по его мнению, он справился бы с заданием лучше, если бы ему заранее говорили, где именно появится следующее изображение.

«Это показалось очень странным», — говорит Кентридж. Поскольку пациенты с псевдослепотой не знают о том, что попадает в слепое пятно, они не могут фокусировать свое внимание на этих объектах.

«Как если бы вы пытались направить внимание на свой затылок. У вас не должно это получиться», — говорит он.

Тем не менее, он был рад подыграть пациенту и придумать другой эксперимент, в котором испытуемому давали бы подсказку о том, где может появиться изображение.

Результаты оказались парадоксальными: несмотря на то, что участник по-прежнему был не в состоянии увидеть что-либо, его подсознание как будто начало работать быстрее.

Другими словами, испытуемый действительно «уделял внимание», хоть и не знал, чему именно.

Поэтому Кентридж считает, что нам надо переосмыслить наше представление о сознании и внимании. По его мнению, нет центра внимания, усиливающего восприятие, но есть сознание, которое эволюционировало, чтобы усиливать память.

Сознание собирает разные частички информации в единую картину, которую проще запомнить. «Вам нужно закодировать происходящее в мире в один пакет», — говорит он.

Это — всего лишь часть тех многих подсказок, которые однажды помогут разгадать загадки человеческого сознания.

К сожалению, Дэниэл не будет принимать участие в дальнейших экспериментах. «Он скончался в ноябре прошлого года, но он был готов участвовать в исследованиях в течение многих лет», — говорит мне Вейскранц.

Тем самым он указал путь другим и провел нас через самые темные тайны человеческого разума.

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Future.

Ученые обнаружили обонятельную «слепоту невнимания»

Theo Crazzolara / flickr

Британские психологи обнаружили слепоту невнимания (эффект, при котором из-за перцептивной загрузки нерелевантная информация игнорируется) в обонятельной системе. В эксперименте выяснилось, что при использовании визуального внимания, в зависимости от сложности задания, человек может не заметить внезапно возникший запах. Эффект предложили назвать аносмией (потерей обоняния) невнимания. Статья доступна на сайте Сассекского университета и принята к публикации в журнал Psychological Science.

В 2004 году гарвардские психологи Дэниел Симонс (Daniel Simons) и Кристофер Шабри (Christopher Chabris) получили Шнобелевскую премию за изучение процессов внимания: в серии экспериментов они показали, что, когда человек занят определенной задачей, невидимым может стать даже самый необычный стимул (например, горилла). Этот эффект называется «слепотой невнимания» (англ. inattentional blindness) и его эффект не связан с патологиями зрения, а объясняется исключительно психологически: при сосредоточении внимания на одной задаче зрительное восприятие «слепнет» к раздражителям из-за перцептивной перегрузки.

Слепоту невнимания чаще всего изучают с использованием зрительных (реже — звуковых) стимулов. Софи Форстер (Sophie Forster) из Сассекского университета и Чарльз Спенс (Charles Spence) из Оксфордского университета предположили, что слепота невнимания может переноситься и на обонятельную систему. Для того, чтобы это проверить, они провели эксперимент, в ходе которого участникам (всего их было 40) необходимо было найти определенный стимул (букву) на экране: либо среди геометрических фигур, либо среди букв. Во время выполнения задания в комнате появлялся отчетливый и сильный запах кофе, о наличии которого участников спрашивали после прохождения эксперимента.

Выделенность стимула напрямую зависит от окружающей его информации: если и стимул, и отвлекающая информации гетерогенны, то сложность возрастает. Использовав два типа отвлекающей информации, ученые смогли изучить, как на распознавание обонятельного стимула влияет степень перцептивной перегрузки: высокая (при поиске буквы среди букв) и низкая (при поиске буквы среди фигур).

Ученые выяснили, что более 40 процентов участников не замечают запаха кофе в том случае, если задание на визуальный поиск связано с высокой перцептивной нагрузкой. Ученым также удалось реплицировать результаты на другой выборке добровольцев: второй эксперимент был идентичен первому, однако из эксперимента убрали вопросы на внимание (обычно их вводят для того, чтобы убедиться, что участник в действительности выполняет задание), а финальный опрос проходил не в устной форме, а письменной.

Возникновение слепоты невнимания во многом зависит от загруженности вовлеченной в процесс перцептивной системы. Ученые показали, что тот же самый эффект возникает и в том случае, если ингибированная информация имеет другую модальность — то есть подается через другой перцептивный канал, в данном случае — обоняние. Именно из-за того, что в эксперименте использовались две перцептивные модальности, назвать полученный эффект «аносмией» все же нельзя: авторам, однако, удалось показать, что эффект перцептивной слепоты может существовать вне распространенных каналов восприятия (то есть зрительного и слухового), а также — совмещать их вместе.

Количество окружающих нас объектов обычно намного больше, чем мозг способен обработать одновременно: из-за этого при визуальном поиске, в соответствии с ранее известной информацией, ненужная информация эффективно игнорируется. Недавно, однако, ученые выяснили, что отвлекающая информация может и помочь найти нужный объект, но только в том случае, если встречается достаточно часто.

Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • Вопросы литературы
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosōdia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
  • Проекты
    • Вечера в Клубе ЖЗ
    • Египетские ночи
    • Премия «Поэт»
    • Премия Алданова
    • Премия журнала «Интерпоэзия»
    • Поэтическая премия «Anthologia»
    • Страница Литературной премии И.П.Белкина
    • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
    • Академия русской современной словесности
    • Страница Карабчиевского
    • Страница Татьяны Тихоновой
  • Авторы
  • Выбор читателя
  • О проекте
  • Архив
  • Контакты

Фрагмент романа. Послесловие Дмитрия Померанцева

Могущий смотреть, да увидит. Могущий видеть — да заметит.
Книга Наставлений

Загорелсяжелтый. Два первых автомобиля, поддав газу, успели проскочить, пока не вспыхнул красный. Человеческая фигурка на пешеходном светофоре высветилась зеленым. Те, кто стоял натротуаре, двинулись через дорогу по широким белым стежкам, продернутым в черной асфальтовой ткани, менее всего на свете напоминают они зебру, однако называются именно так. Нетерпеливые водители, то выжимая, то отпуская педаль сцепления, не давали своим машинам покоя, и те чуть поерзывали вперед-назад, нервно подрагивали, как кони при виде хлыста. Пешеходы уже прошли, но сигнал, именуемый разрешающим, появился лишь через несколько секунд, укрепляя кого-то во мнении, что именно эта заминка, которая кажется столь незначительной, умножившись на тысячи светофоров по всему городу, постоянно чередующих свои три цвета, и есть главная причина тугой закупорки уличных артерий, пробок, проще говоря.

Наконец дали зеленый, машины резво и резко рванулись вперед, но, как тотчас выяснилось, не все. Первая в среднем ряду стоит как стояла, должно быть, какая-нибудь неприятность случилась, обычное дело: сдох акселератор, гидравлика накрылась, заело что-то в коробке передач, заклинило тормозные колодки или отошел контакт, а может, просто бензин кончился. Новое скопление пешеходов, образующееся на тротуарах, видит, как за лобовым стеклом размахивает руками водитель, слышит, как истошно сигналят ему задние. Одни уже выскочили на мостовую с намерением оттолкать застрявшую машину с проезжей части на обочину, другие стучат негодующе в поднятые стекла, а человек за рулем вертит головой туда-сюда, кричит что-то, и по шевелению его губ можно понять, что он повторяет одно и то же слово, нет, не одно, а два — два, что подтвердится, когда удастся наконец распахнуть дверцу: Я ослеп.

А так не скажешь. На вид, то есть на первый и неизбежно в таких обстоятельствах беглый взгляд, оба глаза у него целы и невредимы, радужка блестящая и светлая, склеры белые и плотные, как фарфор. А что веки широко открыты, кожа на искаженном лице собралась складками, брови вздернуты — так это, всякому понятно, от ужаса. И вот уже все, что было открыто взглядам, исчезло за стиснутыми, прижатыми ко лбу кулаками водителя, словно призванными удержать в мозгу последнее, что он видел, — красный круглый глаз светофора. Я ослеп, я ослеп, твердит он в отчаянии, покуда доброхоты помогают ему выбраться из машины, и от брызнувших слез глаза, объявленные незрячими, блестят сильнее. Это пройдет, вот увидите, скоро пройдет, так бывает, это у вас нервное, сказала какая-то женщина. Меж тем свет на светофоре поменялся, и не вовремя заглохшую машину обступили теперь еще и пешеходы, тогда как не ведавшие сути события водители в задних рядах возмущались мелким, как мнилось им издали, дорожным происшествием, повлекшим за собой последствия не серьезней разбитой фары или поцарапанного крыла и никак не заслуживающим такого столпотворения. Вызовите полицию, кричали они, уберите же этот драндулет. Отвезите меня домой, умолял слепец, а женщина, уверявшая, что это у него нервное, высказалась в том смысле, что вызвать следует скорую помощь и доставить несчастного в больницу, однако тот твердил, что нет-нет, не надо, и просил всего лишь, чтоб проводили до дверей дома. Тут рядом, в двух шагах, пожалуйста, вы окажете мне большую услугу. А машина, раздался чей-то голос. И другой ответил: Ключ в замке, надо отогнать к бордюру или поставить на тротуар. Нет, прозвучал третий голос, я сяду за руль и отвезу его домой. Послышался ропот одобрения. Слепец почувствовал, как его взяли под руку. Идемте, идемте со мной, произнес тот же голос. Усадили справа от водителя, пристегнули. Не вижу, не вижу, повторял он сквозь слезы. Адрес скажите, попросил человек за рулем. К стеклам с обжорливо-жадным любопытством липли лица зевак. Слепец поднял руки к глазам, подвигал кистями, пошевелил пальцами. Ничего не вижу, сплошной туман, как в молоке плаваю. Значит, не слепота, отозвался водитель, слепота, говорят, когда перед глазами все черно. А у меня все белое. Может, та дамочка была права, и это у вас нервное, нервы — вещь такая. Да мне ли не знать, боже, какое несчастье. Скажите, пожалуйста, где вы живете, и в тот же миг заурчал мотор. Запинаясь, сбиваясь и оговариваясь, словно потеря зрения лишила его и памяти, слепец назвал адрес, потом добавил: Не знаю, как вас благодарить, а водитель ответил: Да ну, какие пустяки, сегодня вы, завтра я, и кто может знать, что его ждет. Вы правы, правы, мог ли я подумать, когда выходил утром из дому, что со мной стрясется такая беда. И, удивленный тем, что машина не движется, спросил: А почему мы стоим? Красный, был ответ. А-а, протянул слепец и заплакал еще горше. Отныне и впредь он лишился способности следить за переключениями светофора.

Как и сказал слепец, дом его был неподалеку. Но вдоль тротуара вереница машин вытянулась так плотно, не приткнешься, что пришлось свернуть в переулок, поискать место там. Нашли и поставили совсем впритирку к стене, левым боком, чтобы слепец не должен был в тоске и ужасе перебираться с одного кресла на другое, причем рычаг переключения скоростей и рулевое колесо будут ему в этом всячески препятствовать. Но зато ему придется выйти первым. И вот он вышел и в растерянности замер посреди улицы, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и силясь сдержать рвущееся из горла отчаянье. Взмахнул руками, будто и в самом деле решил пуститься в плавание по этому молочному морю, о котором недавно говорил, и открыл уже было рот, чтобы позвать на помощь, но в этот самый миг его чуть тронули за локоть: Успокойтесь, я здесь. Они двигались очень медленно, слепец, боясь упасть, волочил ноги, шаркал подошвами, почти не отрывая их от мостовой, но оттого спотыкался на самой незначительной выбоине. Потерпите немножко, мы уже почти пришли, сказал провожатый и, сделав еще несколько шагов, осведомился: А дома-то у вас есть кому за вами приглядеть, слепец же ответил: Не знаю, жена, наверно, еще не вернулась с работы, это я сегодня освободился пораньше, и надо же такому случиться. Помяните мое слово, скоро пройдет, я никогда не слышал прежде, чтоб человек слеп так вот, вдруг. А я еще гордился, что в моем возрасте не нуждаюсь в очках. Тем более. Они уже добрались до дверей, и две женщины с любопытством наблюдали за тем, как их соседа ведут под руку, но ни одной не пришло в голову спросить: Что-нибудь в глаз попало, и спрошенному не пришлось отвечать: Да не в глаз, а сам я попал в молочное море. Уже в подъезде слепец сказал: Большое вам спасибо и простите за беспокойство, дальше уж я сам как-нибудь. Нет-нет, я поднимусь с вами, удостоверюсь, что все в порядке. Втиснулись кое-как в тесную кабину лифта. Какой этаж. Третий, представить себе не можете, как я вам признателен. Совершенно не за что, сегодня вы. А завтра я. Лифт остановился, они вышли на площадку. Помочь вам отпереть дверь. Спасибо, думаю, с этим я справлюсь. И, вытащив из кармана связку ключей, принялся ощупывать одну за другой бородки у каждого, потом сказал: Вот этот, кажется, и левой рукой, кончиками пальцев, нашарив замочную скважину, правой вставил ключ. Не тот. Давайте я. Дверь отворилась с третьей попытки. Э-эй, ты дома, позвал слепец. Никто не отозвался, и, пробормотав: Так я и думал, еще не пришла, вытянул руки и ощупью двинулся по коридору, потом осторожно обернулся, повернул голову туда, где по его расчетам должен был находиться провожатый, сказал: Не знаю, как вас и благодарить. Вам не за что меня благодарить, я просто выполнил свой долг, ответствовал добрый самарянин и добавил: Может быть, помочь вам устроиться поудобней, посидеть с вами, пока жена ваша не придет. Но столь рьяная забота внезапно показалась хозяину подозрительной, и не оставлять же, в самом деле, у себя дома совершенно постороннего человека, который, может быть, в этот самый миг размышляет, как бы половчей обратать беззащитного слепца, связать его, заткнуть ему рот, да и обчистить квартиру. Нет-нет, пожалуйста, не беспокойтесь, все хорошо, и, медленно закрывая дверь, повторил: Не нужно, не нужно.

Читайте так же:  Лечение близорукости питанием

И перевел дух, когда лифт с гудением пошел вниз. Совершенно безотчетно, не помня, в каком состоянии находится, откинул крышечку, приник к дверному глазку. Показалось, что взгляд уперся в глухую белую стену по ту сторону двери. Он чувствовал, как прикасается к орбите металлический ободок, и щекочет ресницы маленький окуляр, но не видел ни того, ни другого — все закрывала непроницаемая белизна. Он знал, что находится у себя дома, узнавал его по запаху, по воздуху, по тишине, различал мебель и прочие предметы, когда легко, едва касаясь, проводил по ним пальцами, но в то же время чудилось, будто все это растворяется, переходит во что-то вроде нового измерения, где нет направлений и соотношений, севера и юга, верха и низа. Как и все, наверно, в отрочестве он забавлялся, представляя себе, что ослеп, и, проведя минут пять с закрытыми глазами, каждый раз убеждался, что слепота — несчастье хоть и ужасное, однако до известной степени переносимое, если, конечно, настигло жертву не при рождении, и в памяти сохранились не только цвета и краски, но и формы, очертания, рельефы. В ту пору он думал даже, что тьма, в которой обречены жить слепцы, есть не более чем простое отсутствие света и так называемая слепота всего лишь прячет наружность предметов и людей под своим черным покрывалом, сохраняя их недоступными, неприкосновенными. Теперь же, напротив, погрузившись в эту ослепительную и всеобъемлющую белизну, он чувствовал — она не поглощает, а просто-таки пожирает не только цвета, но и сами предметы, равно как и людей, делая их невидимыми вдвойне.

Хотя слепец подвигался в гостиную с благоразумной медлительностью, ведя блуждающей рукою вдоль стены, он все же смахнул на пол нежданно возникшую на пути вазу с цветами. Сам ли он позабыл о ней, жена ли оставила перед уходом, чтобы по возвращении водрузить ее на подобающее место, — неизвестно. Он наклонился, ощупью оценивая размеры ущерба. Вода лужицей стояла на вощеном полу. Слепец решил подобрать цветы, но не подумал об осколках и один, длинный и очень тонкий, тотчас засадил себе в палец, отчего, то есть от боли и потерянности, ослепленный белизной, заполонившей дом, где между тем с наступлением вечера сгущались сумерки, снова расплакался как ребенок. Не выпуская цветов, чувствуя, как сочится кровь, он, изогнувшись всем телом, запустил здоровую руку в карман, исхитрился вытащить платок, обернул им, как сумел, палец. Потом, ощупывая дорогу, спотыкаясь, огибая мебель, ступая осторожно, чтобы не запнуться ногой о ковер, добрался до дивана, где они с женой смотрели прежде телевизор. Уселся, положил цветы на колени и очень осторожно размотал платок. Встревожился, что кровь такая липкая, подумал, наверно, это оттого, что не видна, стала она чем-то бесцветным и вязким, чужеродным и посторонним, принадлежащим ему и вместе с тем — подобным угрозе, от него исходящей и на него же направленная. Медленно-медленно, едва касаясь, здоровой рукой нащупал тонкую стеклянную занозу, острую, как крошечный клинок, ухватил ее ногтями большого и указательного пальцев и, не сломав, выдернул всю целиком. Снова обмотал поврежденный палец платком, стянул потуже, чтобы унять кровь, и в изнеможении, будто капитулировав, откинул голову на спинку дивана. Уже очень скоро из-за одного из тех сбоев, которые нередко дает наша плоть в минуты отчаянья или тоски, хотя по формальной логике именно тогда нервам полагалось бы напрячься и быть настороже, он впал в какое-то забытье, не такое глубокое, как сон, но столь же тяжелое. И тотчас же приснилось ему, что он играет в давнюю вышеупомянутую игру, что открывает и закрывает глаза и всякий раз, будто воротясь из дальних и долгих странствий, обнаруживает, что вокруг незыблемо и неколебимо ожидают его черты и краски привычного мира. Но он чувствует, как успокоительную непреложность точит и размывает глухое сомнение: быть может, все это только лживый сон, от которого он рано или поздно очнется, не зная, впрочем, что за явь будет ждать его. Затем, а, собственно говоря, за чем за тем и можно ли назвать этим словом то, что длилось всего несколько мгновений, он уже вернулся в состояние полубодрствования, которое подготавливает пробуждение, и очень основательно рассудил, что нехорошо пребывать в подобной нерешительности на грани сна и яви, яви и сна, пора делать выбор, пришел срок рискнуть и смело спросить себя: А что я тут делаю, с цветами на коленях и с закрытыми глазами, которые вроде бы опасаюсь открыть. А что ты тут делаешь с цветами на коленях, спишь, что ли, спросила жена.

И, не дожидаясь ответа, принялась подбирать осколки вазы, затирать лужу с некоторым вызовом, а приговаривать — с досадой, которую и не трудилась скрыть: Мог бы, между прочим, и сам, чем валяться на диване с таким видом, будто ты ни при чем. Он молчал, опущенными веками оберегая себя, и: А что если сейчас открою глаза и увижу, словно разрядом тока, пробила его неожиданная мысль, жгучая надежда. Подойдя поближе, жена заметила окровавленный платок, и раздражение ее моментально угасло: Бедненький, как это ты умудрился, жалостливо приговаривала она, разматывая импровизированную повязку. Тогда он всеми силами души пожелал увидеть жену, стоящую на коленях возле дивана, а потом, уже зная, что не увидит, открыл глаза. Проснулся наконец, соня ты этакий, с улыбкой проговорила она. Я ослеп, сказал он, я не вижу тебя. Перестань, сказала она, что за глупые шутки. Дорого бы я дал, чтобы это была шутка, только я и вправду ослеп и ничего не вижу. Пожалуйста, не пугай меня, посмотри на меня, вот сюда, сюда, я здесь, и свет горит. Я знаю, что ты здесь, я слышу тебя и ощущаю, я понял, что ты зажгла свет, но ничего не вижу. Она заплакала, вцепилась в него, ухватила за плечи: Неправда, скажи, что это неправда. Цветы рассыпались по полу, из пораненного пальца вновь закапала кровь, а он тоном, каким говорят: Все не так уж скверно, пробормотал: Все сплошь какое-то белое, и улыбнулся печально. Жена села рядом, крепко обняла, осторожно поцеловала его лоб, щеки, нежно и бережно прикоснулась губами к глазам: Все пройдет, вот увидишь, все скоро пройдет, ты ведь не болел, так не бывает, чтобы вдруг, ни с того ни с сего. Да, наверно. Расскажи мне все, что ты почувствовал, как это случилось, где, когда, нет, постой, прежде всего надо посоветоваться с окулистом, у тебя есть какой-нибудь знакомый доктор. Нет, ни ты, ни я не носим очков. А если поехать в больницу. Для слепых неотложной помощи нет. Ты прав, лучше проконсультироваться с окулистом, сейчас найду в адресной книге такого, кто принимает неподалеку от нас. Поднялась, спросила: Есть разница? Ты о чем. Я погасила свет, ты заметил какую-нибудь перемену? Нет, ничего. Что значит — ничего. Ничего, вижу все ту же белизну, для меня темноты словно вообще не существует.

Он слышал, как жена шуршит перелистываемыми страницами, дует, чтобы разлепить их, как вздыхает и наконец произносит: Вот этот должен подойти, господи, хоть бы он согласился нас принять. Набрала номер, уточнила, туда ли попала, спросила, принимает ли доктор и может ли он взять трубку, нет-нет, он меня не знает, это очень срочно, да, пожалуйста, понимаю, ну что же, могу и вам сказать, но прошу немедленно передать доктору, дело в том, что мой муж внезапно ослеп, да-да, именно так, нет-нет, он не ваш пациент, он даже очки не носит и никогда не носил, у него стопроцентное зрение, как и у меня, я тоже превосходно вижу, да-да, большое спасибо, я подожду, здравствуйте, доктор, да, внезапно, по его словам, вокруг только белое, я сама не знаю, не успела толком расспросить, я только вернулась со службы и обнаружила его в этом состоянии, может быть, вы сами спросите, ах, огромное вам спасибо, мы немедленно, немедленно будем у вас. Слепец поднялся. Погоди, остановила его жена, сначала надо обработать твой палец, она вышла и через несколько мгновений вернулась с перекисью, йодом, ватой и прочим содержимым аптечки. Смазывая и перевязывая, она спрашивала: А где ты оставил машину, и внезапно: Но как ты доехал, ведь ты вести не мог, или это случилось уже дома. Нет, на улице, когда я остановился на светофоре, какая-то добрая душа довезла меня, машину мы оставили в переулке. Ну что, сказала женщина, идем, ты постоишь в подъезде, пока я подгоню, а где ключи. Не знаю, он мне их не вернул. Кто он. Добрая душа, которая привезла меня, обитает в теле мужчины. Но они должны быть где-то здесь. В комнате не ищи, он не прошел дальше прихожей. Где же они. Наверно, машинально унес их с собой. Только этого нам не хватало. Возьми запасную пару, потом найдем. Ладно, пошли, дай мне руку. Слепец сказал: Если так все останется, я жить не буду. Ради бога, не говори глупостей, за глаза хватит и того, что уже случилось. За глаза, говоришь, это ведь я ослеп, не ты, а я, и потому не можешь знать, что случилось. Доктор тебе поможет, вот увидишь. Увижу.

Вышли. Внизу, в подъезде, жена зажгла свет, шепнула: Жди меня здесь, появится кто из соседей, держись как ни в чем не бывало, говори, что ждешь меня, глядя на тебя, никто и не подумает, что ты не видишь, нечего всех посвящать в нашу жизнь. Давай поскорей. Женщина выбежала на улицу. Никто из соседей не появился. По опыту прошлых лет слепец знал, что когда вестибюль освещен, слышится легкое гудение автоматического счетчика, и потому, как только оно стихало, нажимал на выключатель. Свет для него превратился в звук. Почему же так долго нет жены: переулок, где они оставили машину, был метрах в восьмидесяти, от силы — в ста. Врач до ночи дожидаться не станет, подумал он. И бессознательным движением поднял на уровень глаз левое запястье, намереваясь взглянуть на часы. Сморщил, словно от внезапной боли, губы, поблагодарил бога за то, что никто из соседей не появился в эту минуту рядом, ибо первое же слово, обращенное к нему, пресеклось бы рыданием. Было слышно, как у подъезда остановился автомобиль. Наконец-то, подумал слепец и тотчас удивился непривычному звуку. Это дизель, это такси, сказал он и еще раз нажал на кнопку. Жена, вбежавшая в подъезд, была вне себя. Этот твой благодетель, добрая душа, угнал у нас машину. Не может быть, ты плохо смотрела. Я хорошо смотрела, слава богу, не слепая, последние слова вырвались у нее словно сами собой, ты ведь сказал, что машина в переулке за углом, там ее нет, так что либо вы оставили ее еще где-то, либо. Да нет же, я уверен, что она там. Значит, она испарилась. Так, значит, ключи, начал он и осекся. Да-да, он воспользовался тем, что ты не в себе, и ограбил нас. А я ведь даже побоялся впустить его в дом, а если бы он побыл со мной до твоего возвращения, то не сделал бы этого. Ладно, пошли, такси ждет, но, клянусь, я отдала бы год жизни, чтобы этот подонок тоже ослеп. Тише. И чтобы его тоже обобрали до нитки. Может быть, он еще появится. Ну, конечно, завтра же постучит в двери, скажет, что это он по рассеянности, извинится и справится о твоем самочувствии.

По дороге молчали. Она пыталась не думать об угнанной машине и нежно держала его руки в своих, а он, опустив голову, чтобы водитель в зеркале не видел его глаз, беспрестанно спрашивал себя, как же это так вышло, что с ним стряслось подобное несчастье. За что это мне. Проникавший в машину шум с улицы становился громче, когда такси останавливалось: так бывает, когда мы еще во сне, но уже воспринимаем внешние шумы сквозь пелену бессознательного, окутывающую нас, словно саван. Он замотал головой, судорожно вздохнул, и женщина нежно прикоснулась к его щеке, будто говоря: Успокойся, я здесь, я с тобой, и тогда он уронил голову ей на плечо, уже не заботясь о том, что подумает водитель. Тебя б на мое место, с какой-то детской злостью подумал он, посмотрел бы я на тебя, и, сам не замечая нелепости своей мысли, поздравил себя, что, пребывая в таком беспросветном отчаянье, все же не утратил способности мыслить логически. Незаметно поддерживаемый женой, он вылез из машины и казался вполне спокоен, но у самых дверей консультации, где должна была решиться его судьба, вдруг спросил дрожащим шепотом: Каково мне будет, когда выйду отсюда, и покачал головой, ни на что уже не надеясь.

Жена сообщила регистраторше, что это она звонила полчаса назад по поводу мужа, и та провела их в небольшую комнату, где сидели в ожидании приема несколько пациентов. Старик с черной повязкой на глазу, косоглазый мальчик и женщина, по всей видимости приходившаяся ему матерью, девушка в темных очках и еще двое без особых примет, но ни одного слепого, ибо слепые к окулистам не ходят. Жена провела его к свободному стулу и, чтобы не занимать другой, осталась стоять рядом, шепнула на ухо: Придется подождать, и он понял, почему придется, ибо слышал голоса ожидающих, и тотчас затомился новой тоской, подумав, что чем позже попадет он к доктору, тем глубже провалится в свою слепоту и, следовательно, тем меньше будет надежд на исцеление. Беспокойно заерзал на стуле, хотел было поделиться своей мыслью с женой, но в этот миг открылась дверь, и сестра произнесла, обращаясь к ним: Проходите, пожалуйста, и — к другим пациентам: Доктор примет их без очереди, случай безотлагательный. Мать косоглазого мальчика возразила, что порядок есть порядок, идти должны они с сыном, и так уже больше часа ждут. Прочие больные вполголоса поддержали ее, но все они, да и она сама, настаивать на своем сочли неблагоразумным из опасений, как бы доктор, рассердившись, не заставил их в отместку ждать еще дольше. Старик с повязкой на глазу проявил великодушие: Да чего уж там, пусть идет, бедняга, ему, как видно, хуже, чем любому из нас. Слепец не слышал этих слов, супруги уже входили в двери кабинета, и жена, проговорив: Мы так вам признательны, доктор, дело в том, что у моего мужа, осеклась, потому что не знала, чтó именно у ее мужа, кроме того, что он ослеп и что у них украли машину. Садитесь, пожалуйста, сказал врач и сам помог слепцу устроиться на стуле, а потом, дотронувшись до его руки, обратился теперь прямо к нему: Ну, рассказывайте, что стряслось. И слепец рассказал, как сидел в машине и ждал, когда красный свет сменится зеленым, и вдруг перестал видеть, и как вокруг собрались люди, чтобы помочь, и какая-то немолодая, судя по голосу, дама предположила, что скорей всего это нервное, и как потом какой-то господин довез его до дому, потому что сам он никак бы не смог: Все вокруг белое, доктор. Похищенный автомобиль упомянут не был.

Никогда прежде не случалось с вами такого, ну, или чего-то подобного, спросил врач. Никогда, доктор, я и очки-то не ношу. Значит, говорите, это случилось внезапно. Именно так, доктор. Как будто вдруг взяли и выключили свет. Да нет, скорее не взяли, а дали, то есть зажгли. В последние дни не замечали, что стали хуже видеть. Нет. Скажите, незрячие в семье у вас есть или, может быть, были. Да нет, ни у кого из родни, сколько я знаю или слышал, ничего такого не было. Диабетом не страдаете. Нет, доктор. Сифилисом не болели. Нет, доктор. К подъемам давления, артериального или внутричерепного, не склонны. Насчет внутричерепного не в курсе, а так все в норме, в моей компании регулярно проводят диспансеризацию. Сегодня или вчера головой не ударялись. Нет, доктор. Сколько вам лет. Тридцать восемь. Ну, хорошо, давайте-ка посмотрим. Слепец широко раскрыл глаза, как бы облегчая к ним доступ, однако врач за руку подвел его к некоему устройству, которое человек с живым воображением принял бы за новую модель исповедальни, такой, где вместо слов глаза, и духовник проникает взглядом в самую глубь душевного нутра. Подбородок вот сюда, упритесь, глаза не закрывайте, не шевелитесь. Жена подошла сзади, положила руку на плечо слепца, сказала: Вот увидишь, сейчас все выяснится. Врач поднял и опустил сдвоенные окуляры, подкрутил чуть заметно регулятор настройки и начал обследование. Ни в роговице, ни в склерах, ни в радужке, ни в сетчатке, ни в хрусталике, ни в зрительном нерве, короче говоря, нигде никакой патологии не обнаружилось. Он отодвинулся от аппарата, потер глаза и, не сказав ни слова, начал все с самого начала, а когда завершил вторичный осмотр, лицо у него было озадаченное. Знаете, я ничего не нахожу, глаза у вас в полном, просто идеальном порядке. Жена, счастливо всплеснув руками, воскликнула: А что я тебе говорила, вот все и выяснилось. Не обращая на нее внимания, слепец спросил: Мне уже можно поднять голову. Да, конечно, извините. Доктор, но если глаза у меня в полном порядке, отчего же я не вижу. Пока не могу сказать, надо будет провести еще кое-какие исследования, анализы сдать, сделать энцефалограмму, эхографию. Вы думаете, это что-то мозговое. Исключать такую возможность нельзя, но мне так не кажется. Но ведь вы сказали, что не нашли никакой болезни у меня в глазах. Не нашел. Тогда я не понимаю. Я хочу сказать, что если вы фактически слепы, то слепота ваша в данную минуту для меня необъяснима. Вы сомневаетесь, что я слеп. Ну что вы, просто это очень редкий случай, я, например, за всю свою практику ни с чем подобным не сталкивался, да что я, возьму на себя смелость сказать, история мировой офтальмологии не знает такого. Но как вы считаете, буду я видеть. Ну, в принципе, поскольку я не обнаружил никаких поражений и повреждений, ни врожденных, ни благоприобретенных, мой ответ должен быть положительным. Должен быть, но не будет. Исключительно из предосторожности, только ради того, чтобы не подавать надежду, которая может оказаться беспочвенной. Понятно. Вот и хорошо. Может, мне пройти курс какого-нибудь лечения или там начать лекарство принимать. Видите ли, назначать вам сейчас какой-нибудь препарат значило бы действовать вслепую. Вижу, сказал слепец, вы очень метко выразились. Врач притворился, что не услышал эту реплику, поднялся со своего вертящегося табурета и, не присаживаясь к столу, выписал направления на анализы и исследования, которые счел нужным провести. Протянул бумажки жене пациента: Возьмите, придете с мужем, когда получите результаты, а будут какие-либо изменения в состоянии, звоните. Сколько мы вам обязаны, доктор. В регистратуре вам скажут. Он проводил супругов до дверей, пробормотал нечто утешительно-банальное вроде того, что не следует унывать и тем более отчаиваться, все наладится, а оставшись один, прошел в маленькую туалетную комнату, примыкавшую к кабинету, и долго, не менее минуты, смотрел на себя в зеркало. Что же это такое, а. Вернулся в кабинет, позвал сестру: Пригласите следующего.

Читайте так же:  Глазные капли от катаракты в украине

А слепцу в ту ночь приснилось, что он ослеп.

Человек, угнавший у слепца машину, а сначала вызвавшийся помочь ему, действовал не с заранее обдуманным намерением и не руководствовался в ту минуту дурными побуждениями, но напротив, совсем даже наоборот — движим был великодушием и альтруизмом, которые, как всем известно, являют собой две лучшие черты рода человеческого, встречающиеся даже и у куда более закоренелых преступников, нежели этот рядовой и заурядный угонщик, не имеющий ни малейших шансов возвыситься в иерархии, безжалостно эксплуатируемый истинными заправилами этого бизнеса, ибо они-то на полную катушку используют надобности и потребности тех, кто беден. И так ли уж, спросим себя, велика в конце концов разница между тем, чтобы помочь слепцу, а потом его же ограбить, и тем, например, чтобы ухаживать за дряхлой и немощной старушкой и в чаянии получить наследство ждать, когда она окочурится. Так вот, лишь у самого дома слепца сложился преступный замысел во всей своей безыскусной простоте в голове угонщика, который, можно сказать, решил приобрести лотерейный билетик, только заметив продавца, решил и, не осененный никаким предчувствием, приобрел, желая знать, что из этого выйдет, и заранее соглашаясь с тем, что ни — или вообще ничего не — преподнесет ему переменчивая фортуна, хотя кто-то, быть может, скажет, что действовал он чисто рефлекторно, рефлексы же определяет сама его личность. Те, кто скептически взирает на человеческую природу, а они многочисленны и упорны, заявят, пожалуй, что если верен постулат насчет того, что не всегда случай делает вора, верно, без сомнения, и то, что случай ему сильно помогает. Мы же позволим себе высказать следующую мысль: если бы слепец принял второе предложение лжесамарянина — речь, как вы помните, о предложении составить ему компанию до прихода жены, — сделанное в тот последний миг, когда доброе начало еще могло пересилить, то, как знать, не поборола бы в сем случае моральная ответственность, порожденная доверием, преступное искушение и не возобладало бы над ним светлое, благородное чувство, которое всегда отыщется даже в самых дремучих душах. Закругляя наш мудреный период на простонародный манер, скажем, что слепец переусердствовал в бдительности и в полном соответствии со старинной поговоркой про дурака, которого заставили богу молиться, поплатился за это.

Понятие совести, столькими безумцами порицаемое и еще большим их числом отвергаемое, тем не менее существует и всегда существовало, это вовсе не измышление философов четвертичного периода, когда душа чуть только успела выйти из стадии смутного замысла. С течением времени, обогатясь опытом совместного проживания и плодами генетического обмена, мы в конце концов поместили совесть в состав крови, в соль наших слез и, мало того, превратили глаза в подобие зеркал, обращенных внутрь, в результате чего они беззастенчиво опровергают то, что тщатся утверждать уста. Прибавьте к этому такое весьма распространенное, особенно у простых душ, свойство нашей натуры, как способность смешивать раскаянье с первобытными страхами разного рода, от какового смешения злоумышленник получает кару несоразмерную своему неблаговидному проступку, по крайней мере вдвое более тяжкую, и кара эта, фигурально выражаясь, без ножа его режет. И, следовательно, нет ни малейшей возможности определить, в какой степени муки, взявшиеся терзать угонщика, чуть только отъехал он от дома, порождены были страхом, а в какой — угрызениями совести. И очень, очень мало способствовало душевному спокойствию, что он оказался на месте человека, который держал этот же руль в тот самый миг, когда вдруг ослеп, который глядел через лобовое стекло и внезапно перестал что-либо видеть, и потому даже без помощи чересчур пылкого воображения мысли эти пробудили и заставили поднять голову мерзкое пресмыкающееся под названием страх. А заодно с ним и раскаянье, сгущенное выражение совестливости, как уже было сказано несколько выше, или когтистый, по выражению классиков, и, от себя добавим, весьма зубастый зверь, явило пред мысленным взором угонщика образ беспомощного и растерянного слепца таким, каков был он в тот миг, когда закрывал дверь своей квартиры. Не нужно, не нужно, я справлюсь сам, повторял тогда бедняга, которому отныне и впредь шагу не ступить без посторонней помощи.

Вор удвоил внимание, чтобы не дать этим пугающим мыслям полностью завладеть собой, ибо знал, что нельзя допустить даже самой ничтожной ошибки и отвлечься хоть на миг. Стоит лишь полицейскому, которых на улицах полно, остановить его и сказать: Ваши права, пожалуйста, и документы на машину, как все будет кончено: опять тюрьма и все связанные с нею прелести и тягости. И потому он беспрекословно подчинялся светофорам: не проскакивал на красный, уважительно относился к желтому, терпеливо ждал зеленый. Через какое-то время заметил, однако, что начинает следить за чередованием цветов уже почти как одержимый. И сменил тактику — стал подгадывать так, чтобы попасть под зеленую волну, даже если для этого приходилось превышать скорость или, наоборот, сбрасывать ее до предела, сильно раздражая этим едущих следом. Наконец, вконец сбитый с толку, сам не свой от напряжения, взвинченный донельзя, свернул на поперечную второстепенную улицу, где светофоров, как он знал, не было, и помчался по ней куда глаза глядят, уповая на свое водительское мастерство. Он чувствовал себя на грани нервного срыва и примерно этими же словами характеризовал свое состояние: Нервы прямо на пределе. Стало вдруг нестерпимо душно. Он опустил стекла слева и справа, но воздух, если и проникал в салон, прохлады не приносил, атмосферу не разряжал. Что ж это я делаю, спросил он себя. Гаражи, куда следовало доставить автомобиль, далеко, в загородном поселке, в таком состоянии ему нипочем туда не добраться. Либо сцапают, либо вмажусь в кого-нибудь, что еще хуже, пробормотал он и решил, что надо ненадолго выйти из машины, остыть, привести мысли в порядок. Может, дурь из мозгов выдует, если тот малый ослеп, это не значит, что и со мной случится то же самое, это же не грипп, пройдусь немного и пройдет. Он вылез, даже не стал запирать машину, ибо вокруг не было ни души, и пошел. Однако не сделал и тридцати шагов, как ослеп.

Последним в очереди к окулисту был добрый старик с черной повязкой на глазу, пожалевший бедолагу, который так вот вдруг на ровном месте лишился зрения. Он пришел всего-то лишь узнать, когда ему удалят катаракту на единственном глазу: пустую орбиту второго прикрывала повязка, и старику, по его словам, видеть теперь было совсем нечем. Да, это у вас возрастное помутнение хрусталика, катаракта называется, сказал ему доктор, удалим, как созреет, и прозреете. Когда старик с черной повязкой ушел и сестра сказала, что приема никто больше не ждет, доктор достал медицинскую карту слепца, прочел ее раз и другой, на несколько минут задумался, а потом позвонил одному своему коллеге и имел с ним следующий разговор. Знаешь, я смотрел сегодня очень странного пациента, можешь себе представить, человек полностью ослеп, причем — сразу, в один миг, так вот, я его смотрел и ничего не нашел, никаких нарушений и врожденной патологии тоже никакой, он уверяет, что не видит ничего, кроме сплошного белого поля, как будто постоянно перед глазами — густое молоко, ну да, это я пытаюсь пересказать его ощущения, да понимаю, что субъективно, да нет, молодой еще, тридцать восемь лет, ты ничего о чем-то подобном не слышал, может быть, в литературе встречал, потому что я не знаю, как ему помочь, послал его пока делать анализы, может быть, вместе его посмотрим как-нибудь на днях, сегодня вечером пороюсь в книгах, посмотрю литературу, глядишь, какой-нибудь след найду, да, конечно, агнозия, психическая слепота, да, это вероятно, но тогда — это первый случай с такой клиникой, потому что тут полная потеря зрения, агнозия же, как мы с тобой знаем, есть невозможность идентифицировать увиденное, ну да, я тоже подумал об этом, церебральный амавроз, так о чем я начал говорить, ах да, но здесь-то нечто совершенно противоположное амаврозу, он-то ведь характеризуется полнейшей черной тьмой, а здесь мы имеем дело с белизной, разве что существует белый амавроз, белая, так сказать, тьма, ну да, и я тоже никогда ничего, ладно, завтра позвоню, скажу, что хочу вместе с коллегой еще раз посмотреть его. Завершив разговор, врач откинулся в кресле, посидел неподвижно несколько минут, потом усталыми медленными движениями стянул с себя белый халат. Пошел в ванную вымыть руки, но на этот раз не задавал своему отражению в зеркале метафизических вопросов вроде: Что же это такое, а, а вновь укрепился в научном мировоззрении, а что агнозия и амавроз подробнейшим образом изучены и описаны, вовсе не означает, будто в один прекрасный день не может появиться разновидностей, вариантов, мутаций, так сказать, и день этот, судя по всему, настал. Может существовать миллион причин для того, чтобы в мозгу заблокировалась зона, отвечающая за зрение, это просто мозг закрылся, мозг — и больше ничего[2]. Как видим, наш офтальмолог питал слабость к литературе и любил иногда ввернуть уместную цитату.

Вечером, после ужина, он сказал жене: Такой странный пациент был у меня сегодня, его случай можно было бы отнести к варианту агнозии или амавроза, но подобное пока нигде не описывалось. А что такое амавроз и эта, как ее, спросила жена. Доктор удовлетворил ее любопытство, дав объяснения, доступные разуму непрофессионала, а потом подошел к стеллажу, где стояли книги по специальности — и старые, еще студенческой поры, и новые, и совсем недавно вышедшие, пока даже не читанные. Поискал по оглавлению, по предметному указателю и методично принялся за чтение, намереваясь изучить все, что обнаружил по поводу амавроза и агнозии, но чем дальше, тем отчетливей испытывая какое-то неудобство, оттого что вторгался в чужие владения, на заповедные земли, в таинственные области нейрохирургии, о которой имел лишь самые общие представления. Глубокой ночью он отодвинул в сторону стопку книг, потер утомленные глаза и откинулся в кресле. С полнейшей ясностью обрисовалась ему альтернатива. Будь это агнозия, пациент видел бы то же и так же, что и как всегда, то есть ни в малейшей степени не утратил бы остроты зрения, но мозг его отказывался бы узнавать в стуле, например, стул, то есть продолжал бы правильно реагировать на световые стимулы, передаваемые зрительным нервом, но, если избегать специальных терминов и говорить на языке людей, далеких от медицины, утратил бы способность знать, что знает, и вдобавок — говорить об этом. Ну, а с амаврозом дело обстояло еще того проще. В таком случае пациент видел бы, если позволительно употребить здесь этот глагол, только черную непроницаемую тьму, а вернее — ничего бы не видел. Слепец же категорически заявлял, что видит — опять же с поправкой на неуместность здесь такого слова — густую и плотную однородную белую массу, как если бы нырнул с открытыми глазами в молочное море. Белый амавроз[3], не говоря уж о том, что это словосочетание немыслимо с точки зрения этимологии, невозможен и неврологически, поскольку мозг, который не в состоянии различать реальность, не в силах и замазать белой краской, выкрасить в белый цвет без полутонов и оттенков те предметы, формы и цвета, которые являет эта самая реальность нормальному зрению, сколь бы ни были сомнительны рассуждения о самом существовании такового. С необыкновенной отчетливостью осознав, что зашел в тупик, откуда вроде бы нет выхода, и уперся лбом в стену, врач уныло покачал головой, огляделся вокруг. Жена уже ушла к себе — ему смутно припоминалось, что она подходила к нему и поцеловала в затылок: Пойду спать, в квартире было тихо, на столе громоздились книги. Что же это такое, а, подумал он и вдруг испугался, как будто сам должен был в следующий миг ослепнуть и знал об этом. Он затаил дыхание, выждал. Ничего не случилось. Случилось через минуту, когда он собирал книги, чтобы поставить их на полку. Сначала понял, что не видит свои руки, а затем — что ослеп.

Болезнь, приключившаяся с девушкой в темных очках, не относилась к числу серьезных: у нее был самый обычный конъюнктивит, с которым прописанное доктором средство должно было справиться за несколько дней. Ну, а пока не подействует, очки, сами понимаете, будете снимать только на ночь, прибавил он. Можно предположить, что шутка эта бытует с незапамятных времен, передается офтальмологами из поколения в поколение, но с неизменным успехом, улыбнулся, произнеся ее, доктор, улыбнулась, выслушав ее, пациентка, что, в сущности, имело особый смысл, ибо девушка в темных очках пользовалась любой возможностью показать, какие у нее красивые зубы. Знакомый с ее образом жизни скептик, сделавшийся таким по природной мизантропии или из-за слишком частых разочарований, намекнул бы, что прелесть этой улыбки — не более чем профессиональный прием, но злобную инсинуацию следует отмести с негодованием, ибо она, то бишь улыбка, была такой и в те времена, не столь уж давние, когда носительница ее пребывала еще в девичестве, хоть это слово теперь не в ходу, когда будущее представало письмецом в конверте, а любопытство, побуждавшее распечатать его, только-только зарождалось. Несколько упрощая, можно было бы причислить ее к сословию проституток, однако многообразие и причудливое переплетение социальных отношений, — дневных и ночных, вертикальных и горизонтальных — действовавших в описываемую нами эпоху, советует нам если не унять, так хоть умерить неодолимую склонность к суждениям скоропалительным и чересчур определенным, но, похоже, нам от этой слабости не избавиться никогда. И пусть вполне очевидно, как много в Юноне от облака, неразумно все же упорствовать и смешивать античную богиню со скоплением водяных капель, парящих в атмосфере. Ну да, эта женщина отдается за деньги, что позволяет без долгих умствований отнести ее к разряду женщин продажных, но если принять в расчет, что отдается она лишь тем, кому хочет и когда хочет, не следует исключать возможность того, что подобная разборчивость как-то вроде бы не вполне совместима с членством в почтенной гильдии. Как и у всех нормальных людей, есть у нее профессия, но точно так же, как и все нормальные люди, употребляет она свободное время на то, чтобы доставлять себе удовольствие и удовлетворять потребности, присущие всем вообще и ей одной в частности. Так что, если избегать однозначно-примитивных определений, следует наконец охарактеризовать ее как женщину, которая живет сообразно со своими вкусами и, кроме того, извлекает из этого максимум приятных ощущений.

От окулиста она вышла, когда уже сильно смеркалось. Очки не сняла, потому что уличное освещение, и в особенности неоновые огни рекламы резали глаза. Завернула в аптеку за лекарством, которое выписал ей доктор, и сделала вид, будто не слышит реплику провизора, сказавшего, что грешно, мол, скрывать такие глазки под темными очками, реплику дерзкую и саму по себе, тем более что позволил ее себе какой-то аптекарь, и противоречащую вдобавок ее глубокой убежденности в том, что темные очки придают ей обольстительно-загадочный вид и пробуждают в прохожих мужского пола интерес, который она, может быть, и позволила бы утолить, если бы на сегодняшний вечер не было у нее назначено свидание, внятно сулившее много добра — как в плане материальном, так и во всяком ином-прочем. С мужчиной этим она уже встречалась раньше, его нимало не смутило предупреждение о том, что очки, повинуясь воле офтальмолога, тогда, впрочем, еще не высказанной, она снимать не будет, не только не смутило, но и позабавило как некое пикантное новшество. Выйдя из аптеки, взяла такси и назвала отель. Откинувшись на сиденье, она предвкушала разнородные и многообразные ощущения — от первого и умелого соприкосновения губ до волнообразной череды бурных оргазмов, которые, закрутив ее на головокружительном и умопомрачительном огненном колесе, оставят, будто распятую, типун нам на язык, в блаженном изнеможении. Стало быть, есть у нас основания полагать, что если партнер девицы в темных очках не подкачал в смысле техники, не оказался слишком, извините, скоропалителен, то она платит ему, во-первых, первой, а во-вторых, вдвое против того, что получает потом в денежном исчислении. Посреди этих размышлений и, без сомнения, потому, что давешний визит к офтальмологу обошелся ей недешево, она спросила себя, не пора ли, ни на день не откладывая, поднять то, что усмешливым иносказанием привыкла назначать за это свое более чем щедрое возмещение.

Попросила остановиться за квартал до отеля, смешалась с толпой, двигавшейся в том же направлении, плавно поплыла в этом людском потоке, никому не ведомая и ни перед кем не виноватая. Очень непринужденно вошла в отель, пересекла вестибюль и подсела к стойке бара. До условленного и очень точно оговоренного срока оставалось еще несколько минут, а потому надо было подождать. Заказала себе коктейль и принялась не спеша потягивать его, ни на кого не глядя, потому что не хотела, чтобы ее приняли за вульгарную охотницу на мужчин. Чуть погодя, с видом туристки, что после целого дня хождения по музеям поднимается к себе в номер, направилась к лифту. Неведомая ей пока добродетель неизменно встречает препятствия на тернистом пути к совершенству, а вот грех и порок пользуются благосклонностью фортуны, так что она добралась благополучно, и раздвижные двери отверзлись ей. Престарелая супружеская чета высадилась, а она вошла, нажала кнопку третьего этажа, ее ожидали в триста двенадцатом номере, вот он, негромко постучала в дверь, через десять минут была уже раздета, через пятнадцать — стонала, через восемнадцать — шептала, не имея надобности притворяться, слова любви, через двадцать — начала терять голову, через двадцать одну — почувствовала, что тело ее словно бы плавится от наслаждения, через двадцать две — закричала: Да, да, да, а когда пришла в себя, произнесла в пресловутом блаженном изнеможении: До сих пор все вокруг белое.

(Далее см. бумажную версию)

[1]ї José Saramago e Editorial Caminho, 1995

ї А. Богдановский. Перевод, 2008

Полностью роман будет опубликован в издательстве «ЭКСМО».