Меню

Я справился с катарактой

Из-за скрытой врожденной катаракты 14-летняя девочка едва не лишилась зрения

Вовремя сделанная операция спасла ребенка от инвалидности

«Открывая книгу, Люба видела только черные ряды»

Люба то и дело прихорашивается перед зеркалом. Никак не налюбуется на себя. Последний год она с трудом могла разглядеть черты лица. Два года назад врачи поставили диагноз — врожденная катаракта. Нужно было делать операцию.

Люба живет с мамой и старшим братом в поселке Косово Ивано-Франковской области. 14-летняя девочка в селе — это уже хозяйка. Когда мама на работе, надо в доме прибрать, корову подоить, кур накормить, обед приготовить.

— Как-то Любочка убирала посуду после ужина, и я заметила, как она провела рукой по тарелке, проверяя, не осталось ли там еще что-нибудь. У меня сердце защемило. Я решила, что откладывать с операцией больше нельзя, — вспоминает Мария Николаевна. — Мы поехали в Черновцы, в глазной центр. Но врачи не рискнули делать операцию, объяснив, что у них нет необходимой техники. Тогда мы отправились в Киевский городской центр сосудисто-эндокринных заболеваний органов зрения.

— Когда девочка поступила к нам, ей нужно было срочно делать операцию, иначе она могла ослепнуть из-за развития амблиопии (недоразвития зрительных функций), — говорит директор центра, лауреат Государственной премии Украины, профессор Зоя Веселовская. — Любе имплантировали гибкий искусственный хрусталик в правый глаз, а спустя два месяца сделали операцию и на втором глазу. Со временем зрение у нее полностью восстановится.

— На второй день после операции сняли повязку, и я увидела, какие красивые у меня тапочки — розовые, — хвастает Люба. — До этого я не различала цвета. Потом я подбежала к окну, и у меня аж дух захватило: какой красивый Киев.

Люба впервые приехала в столицу, и как только врачи разрешили ей выходить на улицу, мама повезла ее на экскурсию в центр.

— Мы зашли в Центральный универмаг. Любу нельзя было оторвать от прилавка в отделе канцтоваров. Ей так понравились яркие ручки и фломастеры, что пришлось купить несколько для школы, — продолжает Мария Николаевна. — До операции она мелкие предметы не видела.

— Еще мне очень понравились джинсы, но, посмотрев на ценник, я даже не осмелилась просить маму мне их купить, — добавляет Люба.

— Дочка у нас с характером, — продолжает Мария Николаевна. — Она не любит жаловаться и предпочитает сама справляться с трудностями. Даже не говорила, что плохо видит. Я сама обратила внимание, что она стала писать цифры мимо клеточек, переписывать слова из книги с ошибками, пропускать запятые, точки. А когда садилась учить устные уроки, очень нервничала. У нее все буквы сливались, и она видела только черные ряды. Очки при катаракте не прописывают. Оставалось лишь пересадить Любу на первую парту в классе, а дома читать ей учебники вслух. Так Люба продержалась почти два года. Но за это лето зрение совсем упало, и когда дочка пошла первого сентября в школу, выяснилось, что она вообще ничего не может прочесть.

Катаракта может развиться после травмы

— Каждую десятую операцию по удалению катаракты врачи делают ребенку, — продолжает Зоя Веселовская. — Успех лечения зависит от стадии болезни и от техники операции. Взрослым можно удалять катаракту и имплантировать искусственный хрусталик даже спустя несколько десятков лет после потери зрения, и оно полностью восстановится. У детей же помутневший хрусталик нужно удалять сразу. У них зрение еще формируется, поэтому если вовремя не сделать операцию, произойдут необратимые изменения, и наступит полная слепота. Поэтому дети с врожденной катарактой, или те, у кого есть риск развития этого заболевания, должны с первых дней наблюдаться у офтальмолога. Вероятность появления на свет ребенка с врожденной катарактой выше у тех женщин, которые во время беременности страдали обменными нарушениями, перенесли вирусное заболевание (ОРВИ, грипп). В группе риска также малыши, родившиеся раньше срока.

Имплантировать искусственный хрусталик ребенку можно лишь после пяти лет. Поэтому мы стараемся отложить операцию насколько это возможно. В случаях, когда операцию приходится делать совсем маленькому, сначала удаляем хрусталик. И до пяти лет малыш носит контактные или очковые линзы.

Катаракта может развиться у ребенка после травмы глаза. Родителям надо быть бдительными: дети, не чувствуя опасности, могут играть с острыми предметами. Трехлетняя девочка «обследовала» пенал брата и случайно попала себе в глаз остро заточенным карандашом. Впоследствии у нее развилась травматическая катаракта. Хорошо, что родители сразу обратились к специалисту.

Иногда травмированный глаз внешне выглядит нормально, а когда болезнь дает о себе знать, время может быть уже упущено. Не могу забыть один случай. Несколько лет назад на консультацию привели семилетнего мальчика. Ему удалили катаракту и вживили искусственный хрусталик. Родители предполагали, что сын в школе попал пером в глаз. Однако после операции зрение не восстановилось. У ребенка образовался фиброз стекловидного тела. Удаляя его, специалисты извлекли металлическую скобку длиной в полтора сантиметра. До сих пор не понимаю, как она могла попасть в глаз, да еще и оставаться незаметной. К сожалению, этому мальчику зрение сохранить не удалось.

Заболевания: лечение и профилактика

Ученые Международного томографического центра СО РАН проверяют оптимистичную гипотезу профилактики и лечения катаракты, сообщается в статье на сайте Института химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН.

Актуальным направлением современной медицины является борьба с последствиями старения, хотя логичнее было бы признать старость болезнью и лечить само старение, а также работать над профилактикой его последствий. Но это – задачи медицины будущего. А пока в ряду «популярных» последствий старения, на борьбу с которыми направлены усилия врачей и ученых, – сахарный диабет 2 типа, заболевания сердечно-сосудистой системы, нейродегенеративные и онкологические болезни, «почетное» место занимают офтальмологические патологии.

Ученые из Международного томографического центра СО РАН (Новосибирск) уже несколько лет работают над изучением механизмов развития катаракты – офтальмологического заболевания, которым страдает более половины людей старше 65 лет во всем мире, и которое является основной причиной слепоты. Конечная цель ученых – понять механизмы развития этого заболевания, научиться диагностировать его на ранних стадиях и разработать альтернативное оперативному вмешательству профилактическое лечение.

Руководитель группы протеомики и метаболомики лаборатории магнитных исследований МТЦ СО РАН, д.х.н. Юрий Павлович Центалович рассказал о том, как умная и высокоэффективная природная система защиты оберегает хрусталик глаза от внешних повреждений, почему в процессе жизни человека эта защита ломается, и как работы по изучению катаракты помогают ученым придумать, как продлить здоровье глаз.

На процесс старения существуют как минимум две точки зрения. Одна заключается в том, что старение – это неизбежный, запрограммированный природой процесс, итогом которого является смерть. Другая точка зрения состоит в том, что старение – это болезнь, и если разобраться в ее механизмах, то можно очень серьезно продлить человеку жизнь и улучшить ее качество.

Юрий Павлович Центалович – д.х.н., руководитель группы протеомики и метаболомики лаборатории магнитных исследований МТЦ СО РАН

Мне ближе первая точка зрения. Поэтому я вижу главную задачу современной медицины в создании максимально комфортного уровня жизни для пожилых людей, а это подразумевает профилактику и лечение связанных со старостью болезней, в том числе катаракты.

Еще век назад человек в среднем жил 40—50 лет: войны и эпидемии сильно мешали дожить до глубокой старости. Сейчас даже 70-летний возраст – еще не повод думать о смерти. Но именно на этот период жизни выпадает большое количество различных заболеваний, о которых вам расскажет любой пожилой человек. Чем дольше человек живет, тем больше вероятность развития болезней, характерных для пожилого возраста.

Возрастные заболевания занимают основную позицию в медицинской системе. Люди старше 65 лет потребляют в три с половиной раза больший объем медицинского обслуживания, чем люди в возрасте от 19 до 64 лет. В свою очередь, люди старше 84 лет потребляют в два с половиной раза больше медицинского обслуживания, чем люди в возрасте от 65 до 69 лет. Расходы на медицину в последний год жизни человека часто бывают чрезвычайно высокими.

Человечество научилось справляться с микробными заболеваниями, эффективно борется с вирусными, а с теми, что развиваются после 60—65 лет – не умеет, хотя именно эти заболевания имеют большое социальное значение. Одно дело, когда тебе 70 лет, а ты ходишь на лыжах и катаешься на коньках, и совсем другое, – когда ты плохо видишь, плохо ходишь. Это две совсем разные старости.

В нашей лаборатории мы исследуем биохимические и фотохимические процессы, которые ответственны за развитие социально значимых заболеваний, в первую очередь офтальмологических, а именно – катаракты. Катаракта, или помутнение хрусталика, развивается более чем у половины людей старше 65 лет и становится самой частой причиной снижения и потери зрения – 47% всех офтальмологических болезней. Это заболевание настолько распространено, что его нередко рассматривают как неизбежное проявление старения.

Формы катаракты. 1. Передняя полярная катаракта: в центре зрачка видно ограниченное помутнение серого цвета. 2. Слоистая (зонулярная) катаракта: в центре расширенного зрачка дисковидное помутнение хрусталика. 3. Начальная возрастная катаракта: помутнения в виде стрел, идущих от экваториальной области к центру. 4. Незрелая возрастная катаракта: частичное помутнение хрусталика. 5. Зрелая возрастная катаракта: помутнение всех слоёв хрусталика. 6. Морганиева катаракта: опущение ядра хрусталика вниз (указано стрелкой). 7. Вторичная катаракта: в области зрачка видна плотная плёнка с просветом в центре; границы дефекта радужки указаны стрелками. Источник: Большая медицинская энциклопедия, Главный редактор Б. В. Петровский издание третье, онлайн версия

Когда изменения хрусталика уже заметны клинически, это, как правило, соответствует необратимой стадии заболевания, то есть, терапевтическое вмешательство уже малоэффективно. Выделяют четыре стадии развития катаракты в зависимости от степени помутнения хрусталика, и существуют препараты на основе антиоксидантов, которые могут замедлить развитие заболевания, хотя и не остановить его. Это, например, «капли Скулачева» (Визомитин) и препараты природного происхождения на основе черники. Но лекарств для предотвращения развития катаракты или восстановления прозрачности хрусталика в настоящее время нет, в том числе потому что слишком мало известно о механизмах ее развития. На поздних стадиях болезни единственный эффективный способ лечения – замена хрусталика хирургическим путем (60% офтальмологических операций проводятся по поводу различных форм помутнения хрусталика). Мы же хотим, досконально изучив механизмы развития заболевания, разработать новые методы диагностики, профилактики и лечения катаракты.

Природные механизмы защиты от катаракты – как работают и как ломаются

Хрусталик – одна из самых прозрачных тканей человеческого тела, его задача – фокусировать свет на сетчатке глаза. Абсолютная прозрачность хрусталика достигается благодаря тому, что он состоит из фиброзных клеток, утративших клеточные органеллы и заполненных водой и белками кристаллинами. Если бы хрусталик состоял из «нормальных» клеток с ядром, рибосомами и другими органеллами, размеры которых превышают размер длин волн видимого света, он бы не был прозрачным. Белковый состав хрусталика обеспечивает его пластичность и возможность аккомодации – под действием глазных мышц хрусталик становится более плоским либо более выпуклым, тем самым меняя фокусное расстояние оптической системы глаза и обеспечивая возможность хорошо видеть на разных расстояниях.

Возможные осложнения после замены хрусталика глаза. В некоторых случаях после операции может повыситься внутриглазное давление и развиться глаукома, состояние, которое характеризуется атрофией зрительного нерва. Может потребоваться дополнительное лечение – от глазных капель до лазерной хирургии. Иногда происходит смещение интраокулярной линзы, что требует дополнительного хирургического вмешательства. Могут возникнуть и другие осложнения, например, разрыв или помутнение задней капсулы хрусталика, которая удерживает искусственный хрусталик на месте. Еще одно серьезное осложнение – эндофтальмит, распространенное воспаление тканей полости глаза, которое может даже привести к потере зрения. Частота этого осложнения составляет 1 случай на 1000 операций и чаще отмечается у людей с ослабленной иммунной системой в сочетании с сахарным диабетом.
По данным зарубежной литературы примерно у 3 % пациентов после замены хрусталика случается отслойка сетчатки – чаще всего это люди с удлиненным глазным яблоком, что бывает при близорукости. Однако некоторые офтальмологи находят такую связь спорной, так как близорукость сама по себе считается фактором риска отслойки сетчатки.

Рис. а – глаз, пораженный передней прямой катарактой; Рис. б – бифокальная интраокулярная линза, разработанная в Институте автоматики и электрометрии СО РАН (Новосибирск)

Если Вы после операции заметили появление перед глазами вспышек света или потемнения полей зрения, следует сразу обратиться к врачу

К сожалению, белки, находящиеся в центральной части хрусталика, в течение жизни не обновляются, при том, что на них действует много разных вредных факторов. В первую очередь, это ультрафиолетовое излучение солнца: ультрафиолет запускает фотохимические реакции, нарушающие структуру белков хрусталика. Однако существуют механизмы защиты хрусталика от вредных факторов среды, индуцирующих окислительный стресс.

Первый уровень защиты представляют кинуренины, продукты метаболизма триптофана, которые играют роль ультрафиолетовых фильтров. Эти молекулы поглощают большую часть света ультрафиолетового диапазона и переводят его в тепло, то есть избавляются от него без вреда для окружающих тканей.

В совместной работе ученых МТЦ, НИОХ и ИЦиГ СО РАН впервые удалось экспериментально обнаружить в небелковых экстрактах из катарактальных хрусталиков глаза человека дезаминированный гликозид гидроксикинуренина (OHCKAG) – карбоксикетоалкена.
Это ключевое активное соединение, приводящее к необратимым модификациям белков хрусталика и развитию катаракты. Тем самым авторы подтвердили одну из возможных схем модификаций белков хрусталика с участием кинурениновых УФ-фильтров, которая приводит к развитию катаракты.
Обнаружение OHCKAG позволило экспериментально показать важность антиоксиданта глутатиона (GSH), который связывает активные УФ-фильтры и предохраняет белки хрусталика от необратимых изменений. От концентрации GSH внутри хрусталика зависит качество защиты

Ультрафиолетовые (УФ) фильтры переводят свет в тепло с выходом 99%, но остается 1% случаев, когда они не спасают – и тогда за дело берутся антиоксиданты. Основные антиоксиданты хрусталика – аскорбиновая кислота и глутатион. Как известно, аскорбиновая кислота в организме человека и других приматов не вырабатывается, а поступает извне. Ее содержание в глазах примерно в 100—200 раз выше, чем в крови, что говорит о том, что аскорбат в первую очередь нужен именно этому органу.

Аскорбат встает на защиту хрусталика в тот момент, когда молекула, поглотившая квант света, переходит в реакционное триплетное состояние и вступает в реакцию с белками хрусталика: «отбирает» электрон у какой-либо аминокислоты. Тогда на этом месте образуется радикал, который будет участвовать в дальнейших химических реакциях, что может привести к пост-трансляционной модификации белка хрусталика. В результате именно этого процесса белки хрусталика желтеют – это один из главных признаков катаракты. Аскорбат способен тушить триплетные состояния, предотвращая образование радикалов белковых молекул. Если аскорбат не справился, и радикал все-таки образовался, то в «игру» включается второй антиоксидант – глутатион, который умеет восстанавливать радикалы до исходного состояния:

Вот такая многостадийная система защиты хрусталика глаза работает в нашем организме, и работает хорошо, правда, до поры до времени.

Кинуренины, способные со стопроцентной эффективностью защищать хрусталик глаза от ультрафиолета, термически не совсем стабильны. При температуре 37 °C в течение недели кинуренин может разложиться. Происходит процесс дезаминирования, когда из молекулы удаляется аминогруппа и образуется карбоксикетоалкен – соединение с двойной связью, которое легко и быстро ковалентно присоединяется к белкам хрусталика. Белку «становится плохо», ведь теперь светопоглощающий элемент «сидит» прямо на нем. Это одна из распространенных модификаций белков хрусталика и один из путей развития катаракты. То есть, УФ-фильтры могут не только помогать, но и в определенных условиях вредить глазу. Впрочем, пока защита глаза работает эффективно, до этого дело не доходит: глутатион, встречая карбоксикетоалкен, быстро прицепляется к его двойной связи, не давая соединению «сесть» на белок

Возрастная катаракта характеризуется процессами окисления и пост-трансляционных модификаций кристаллинов – белков хрусталика. Вызванные окислительным стрессом модификации накапливаются с возрастом и приводят к окрашиванию, агрегации белков, возникновению многочисленных перекрестных связей и потере растворимости. Окрашивание пептидных цепей и возникновение перекрестных связей говорит о том, что модификации белков обусловлены их реакциями с небольшими молекулами.

Молекула, поглотившая квант света, может переходить в реакционное триплетное состояние, вступать в реакцию с белками хрусталика и «отбирать» электрон у какой-либо аминокислоты, то есть, окислять ее. Мᴼˣ – окисленный метионин, Wᴼˣ – окисленный триптофан)

В течение многих лет причиной развития катаракты считался процесс накопления модификаций белков из-за не всегда корректно срабатывающей защиты. Потерявшие свои структурные свойства и растворимость в воде белки образуют агрегаты, которые выпадают в осадок. Размеры этих агрегатов становятся такими большими, что они уже рассеивают свет. В результате хрусталик мутнеет.

Но эта гипотеза не объясняет двух вещей. Во-первых, почему, если модификации достаточно эффективно накапливаются у всех людей, у одних катаракта развивается к 40 годам, а другие и в 70 прекрасно видят (хрусталик, конечно, теряет гибкость, но не мутнеет). Во-вторых, исследования показывают серьезные различия белкового состава хрусталиков молодых и пожилых людей, но даже в измененном, «постаревшем» состоянии белки могут оставаться водорастворимыми.

Профилактика катаракты – «подкормить» эпителий хрусталика глаза

Любая биологическая ткань состоит из макромолекул – белков и нуклеиновых кислот, а также воды и множества малых молекул, составляющих метаболом – это и продукты метаболических реакций, и факторы, влияющие на скорость химических реакций, и «строительный материал». В принципе, метаболомный состав любой ткани более-менее постоянен. Но в случае развития патологий в нем могут происходить характерные изменения. Одно из важных направлений развития метаболомики – профилирование тканей для поиска биомаркеров различных заболеваний. В лаборатории протеомики и метаболомики МТЦ СО РАН мы исследовали метаболомный состав (всех продуктов метаболизма) «молодых» хрусталиков, «пожилых» и хрусталиков с катарактой.

Читайте так же:  Отзывы о врожденной катаракте

Ранняя диагностика – принципиальный момент для лечения онкологических заболеваний. Мы развиваем этот подход, пытаясь с высокой точностью регистрировать как можно большее количество метаболитов в разных тканях человека, чтобы потом можно было сравнивать эти данные у здоровых и больных. Например, мы планируем применять этот подход в исследованиях рака молочной железы: сравнивая состав крови здоровых и больных, будем искать биомаркеры, которые появляются при развитии заболевания. Эту работу мы делаем совместно с Институтом химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН, Институтом физиологии и фундаментальной медицины и Городской клинической больницей № 1

Синтез соединений, необходимых для защиты хрусталика от окислительного стресса, осуществляется в метаболически активных клетках эпителия, которые располагаются тонким слоем на передней стенке хрусталика. Именно в этих клетках происходит синтез глутатиона, кинуренинов, основного осмолита клеток хрусталика – мио-инозитола, позволяющего ему поддерживать необходимое осмотическое давление. Затем эти вещества проникают во внутренние зоны хрусталика.

Оказалось, что концентрация защитных соединений в «молодых» и «пожилых» нормальных хрусталиках различается несущественно, но в катарактальных хрусталиках она ниже нормы в несколько раз. После того, как мы в 2015 г. получили эти данные, мы предположили, что помутнение хрусталика вызывает вовсе не долговременное накопление модифицированных белков, а деградация эпителиального слоя, которая приводит к нарушению баланса между действием повреждающих факторов и защитными мерами, которые эпителиальные клетки до этого обеспечивали. Происходит лавинообразное накопление последствий окислительного стресса и модификаций белков.

Гистологически в хрусталике различают капсулу, субкапсулярный эпителий и вещество хрусталика. Капсула представляет собой тонкую замкнутую со всех сторон оболочку, обволакивающую хрусталик. Несмотря на то, что она представляет собой единую структуру, принято говорить о передней и задней капсуле. Под передней капсулой, непосредственно к ней примыкая, располагается однослойный эпителий, который простирается до экватора хрусталика, где его клетки принимают вытянутую форму. Задняя капсула эпителия не имеет

Мы полагаем, что для эффективной профилактики катаракты надо искать не способ вернуть белки хрусталика в исходное состояние (по-видимому, это просто невозможно), а способ восстановить, «подкормить» эпителиальный слой. Теперь эту гипотезу нужно проверять. Над идеей профилактики катаракты в мире работает не одна группа ученых, рассматривая самые разные гипотезы, в том числе о влиянии внешних факторов, таких как УФ-облучение и окислительный стресс на эпителиальные клетки хрусталика.

В более ранних работах мы исследовали весь хрусталик. Сейчас мы хотим исследовать состав непосредственно эпителиального слоя на разных стадиях развития катаракты. В рамках этого проекта мы сотрудничаем с офтальмологическими организациями Новосибирска: образцы эпителиального слоя получаем из Новосибирской областной больницы, МНТК «Микрохирургия глаза», тесно работаем с д.м.н. А.Ж. Фурсовой и д.м.н. И.А. Искаковым.

Наша задача – классифицировать эпителий в соответствии со стадией заболевания, проследить в нем изменения метаболомного состава. Необходимо понять, насколько стадия развития катаракты связана с нарушением функционирования эпителия хрусталика, и таким образом подтвердить или опровергнуть нашу гипотезу.

Исследовать механизмы развития заболеваний, в том числе катаракты, можно не только изучая проявления патологии в организме человека, но и на моделях лабораторных животных. При этом важно, чтобы изучаемая система органов и логика развития заболевания модельного животного были максимально сходны с человеческими. Одна из моделей для изучения катаракты – уникальная линия преждевременно стареющих крыс OXYS, выведенных в Институте цитологии и генетики СО РАН. Эта линия поддерживается уже более 50 лет благодаря ее «хранителю» – Колосовой Наталии Гориславовне, д.б.н., заведующей сектором молекулярных механизмов старения ИЦиГ СО РАН.
На крысах OXYS мы проводили наши первые работы, связанные с исследованием катаракты, отработали методики, получили первые экспериментальные данные по УФ-фильтрам в хрусталиках глаз животных и по метаболомному составу хрусталика. Мы приступили к работе с человеческими хрусталиками уже основываясь на полученных знаниях и опыте.
Преимущество работы с животными в том, что можно просто и надежно отделить эффекты, обусловленные возрастными изменениями, от тех, что обусловлены образом жизни – последнее трудно сделать для человека. Другой вопрос, что одна из основных причин развития катаракты у человека – ультрафиолетовое излучение и снижение количества УФ-фильтров в хрусталике глаза. С крысами дело обстоит иначе, так как они сумеречные животные – для них поражение глаз ультрафиолетом не так актуально. Но другие факторы развития заболевания у крыс и людей совпадают

Мы изучаем не только метаболомный, но и протеомный состав хрусталика: какие белки входят в его состав, что с ними происходит при старении и при развитии катаракты, какие модификации в них накапливаются. Изучаем свойства ультрафиолетовых фильтров и тех молекул, которые образуются при их разрушении, т.к. продукты распада кинуренина переводят в тепло только 20% света, а 80% – в реакционные промежуточные вещества, которые могут вызывать повреждение хрусталика.

Активное вещество для солнцезащитного крема Когда мы совместно с коллегами-химиками из Лаборатории экологических исследований и хроматографического анализа НИОХ СО РАН вели работу по изучению состава кинурениновых УФ-фильтров хрусталика глаза человека и животных, у нас возникло ответвление от основной задачи. Это была идея создания солнцезащитных веществ на основе природных ультрафиолетовых фильтров – кинуренинов – в сочетании с нитроксильными радикалами, выполняющими функцию антиоксидантов. Идея была реализована в лаборатории азотистых соединений НИОХ СО РАН.
В процессе исследований мы были поражены тем, как работают ультрафиолетовые фильтры хрусталика. В обычных солнцезащитных кремах после того, как молекула поглощает квант света, она либо флуоресцирует (выпускает квант света), либо переходит в триплетное состояние, либо в ней происходят химические изменения: разрывы, перестройки. Мы подумали, что природные ультрафиолетовые фильтры будут лучше тех, что используются в промышленности. Они эффективны практически в 100% случаев, когда они «сбрасывают» энергию в тепло; гарантированно нетоксичны, у них низкая степень фоторазложения – а большинство молекул, которые используются в качестве поглотителя света в кремах, под действием ультрафиолета начинают разлагаться.
Мы попытались создать вещество для защиты от солнца, соединив действие кинуренинов и нитроксильных радикалов, и получили хорошие результаты (например, мы получили квантовый выход фоторазложения менее 1%; время жизни триплетного состояния для исходных кинуренинов без нитроксильного радикала составляло десятки микросекунд, а мы сократили его до сотен наносекунд).
Но создавать такой солнцезащитный крем в производственных масштабах – дорогое удовольствие. Пока не будет разработан дешевый способ производства кинуренинов и гибридных соединений с нитроксильными радикалами на их основе, в массовое производство эту идею не внедрить

Большую часть задач мы решаем сочетанием различных современных методов и, таким образом, получаем наиболее полную картину того, что происходит в природе. Мы используем методы масс-спектрометрии, ЯМР-спектроскопии, высокоэффективной жидкостной хроматографии, а также имеем в своем распоряжении установки лазерного импульсного фотолиза и флуориметр с временным разрешением. Прекрасная техническая оснащенность лаборатории – это наше преимущество, которое позволяет нам не только проводить детальный анализ химического состава биологических тканей (методы ЯМР, хроматографии и масс-спектрометрии), но и исследовать механизмы фотохимических реакций, моделирующих реакции в живом хрусталике (лазерный фотолиз и флуориметрия).

Мы сами выбираем свою старость

Возможно, когда-нибудь наука научится определять, например, концентрацию антиоксидантов в хрусталике глаза, но пока таких способов нет, а если и появятся, то скорее всего будут непростыми, а значит и недешевыми. На сегодняшний день из доступных и простых способов профилактики катаракты можно посоветовать солнцезащитные очки. Так как самый опасный внешний фактор, влияющий на глаза – ультрафиолет, то очки нужно воспринимать не как аксессуар, а как средство защиты глаз, ведь, чем старше человек становится, тем больше риск повреждения хрусталика из-за снижения количества и качества работы его ультрафиолетовых фильтров.

И еще один банальный способ профилактики – здоровый образ жизни. Исследования зависимости развития катаракты от физической активности, диеты, вредных привычек показали, что связь есть. Интересные результаты были получены по поводу алкоголя. Оказывается, меньше всего страдают от катаракты люди, которые употребляют небольшое количество алкоголя, а не те, что совсем его не употребляют. Конечно, развитие катаракты не может зависеть только от употребления алкоголя, здесь работают различные факторы. Доказано, что влияет в первую очередь старение организма вообще, пол (чаще катаракта развивается у женщин), немаловажную роль играет курение. Но определенно, здоровый образ жизни – лучшая профилактика многих возрастных заболеваний. И чем раньше придет это понимание, тем у человека больше шансов стареть комфортно.

Структура белка дельта-кристаллина утки. Рентгеноструктурный анализ, Wikimedia Commons, public domain

Мы же продолжаем работу по изучению одного из самых сложных и хрупких органов человеческого организма – глаза, и механизмов всех возможных причин старения хрусталика. Сейчас наша основная задача – подтвердить или опровергнуть гипотезу о деградации эпителиального слоя, эта работа займет минимум два—три года. Если окажется, что действительно в основе развития катаракты лежит деградация эпителиальных клеток, то нужно постараться понять, какие именно метаболические пути нарушены, и можно ли их восстановить. Пока трудно сказать, каким может быть решение – разработка лекарственных средств для лечения эпителиальных клеток или пересадка здоровых донорских клеток.

Существуют и другие гипотезы механизмов развития катаракты – банальное накопление модификаций белков хрусталика (несмотря на все защиты) или обусловленное возрастом замедление транспорта метаболитов через хрусталик, что приводит к недостатку антиоксидантов и избытку окисленных продуктов. Недостаток этих гипотез – их пессимистичность: если процесс пошел, то остановить его практически невозможно, и единственное средство – хирургическое вмешательство. Гипотеза о дисфункции эпителиального слоя оставляет надежду на возможность терапевтического лечения ранних стадий катаракты.

«Катаракта — основная причина слепоты в мире, но, к счастью, обратимая»

Поэтому иметь правильное представление об этом заболевании надо каждому. Во-первых, чтобы вовремя обратиться к врачу. Во-вторых, чтобы не паниковать, услышав диагноз «катаракта». Ведь зачастую все эти страхи относительно операции по удалению катаракты строятся на каких-то давних историях старшего поколения. Именно поэтому мы и продолжаем наш «ликбез» в рубрике «ПРОЗРЕНИЕ». И помогает нам в этом сегодня Виталий Антоненко , врач-офтальмолог высшей категории микрохирургического отделения Медицинского центра «Новое зрение».

— Виталий Владимирович, что вы, как специалист, можете сказать о прогрессе в лечении катаракты? У кого от него больше преимуществ — у пациента или у врача?

— Я с 1994 года занимаюсь офтальмохирургией, в частности хирургией катаракты, и видел все этапы ее развития. Подход к хирургии катаракты изменился кардинально. Если раньше для удаления и замены хрусталика делался разрез около 1,5 см, накладывались швы, после операции пациент какое-то время находился в больнице, то сейчас в золотом стандарте операция бесшовная, делается через разрез-прокол менее 2 мм, амбулаторно. Конечно, такой стандарт возможен в самых высокотехнологичных центрах. Прогресс значительно облегчил жизнь и пациентам, и врачам, оперирующим катаракту. Ведь изменилась не только величина разреза, но и инструменты, технологии. Самая современная технология — при помощи ультразвука и потоков «воды». Через микроразрез удаляется мутный хрусталик, вместо которого бережно имплантируется мягкий искусственный хрусталик. Он свернут в трубочку и напоминает красивый цветок, а внутри глаза бережно разворачивается и занимает правильное положение.

— Все кажется так просто. Моя знакомая, например, после замены хрусталика сказала: «Если бы мне кто-то раньше рассказал, что это займет 10 минут, мне не будет больно и уже на следующий день я буду пить кофе в кафе с подругой, сделала бы эту операцию еще два года назад!»

— Да, большинство пациентов так говорят. Но за той легкостью, с которой делается операция, стоит огромный труд. Просто все доведено до такого совершенства — и выполнение операции, и технологии, и опыт врача, что пациент не чувствует этого. Важно, что во время операции идет компьютерный контроль внутриглазного давления. Если раньше его контролировать должен быть врач, то сейчас умный прибор делает это в автоматическом режиме. Это повышает безопасность выполнения операции. Для пациента все, что быстро, не больно и приносит прекрасный результат, — просто. Для бригады офтальмологов — огромный труд без права на ошибку.

— Но люди не только из-за страха обращаются к врачу с опозданием. Например, иногда катаракта может вызывать временное улучшение зрения. Такое ведь бывает?

— Развитие катаракты действительно у некоторых пациентов проходит такую стадию, когда хрусталик оводняется, увеличивается в объеме, и это приводит к неожиданному эффекту. Человек, который читал в очках, вдруг с удивлением замечает, что может при чтении без них обойтись, хотя вдаль видит хуже и контрастность ухудшилась. Увы, это повод обратиться к офтальмологу. Если катаракта появилась и хрусталик начал мутнеть, то этот процесс необратим, и он будет продолжаться, пока хрусталик не станет полностью непрозрачным. Поэтому если поставлен диагноз «катаракта» и начало ухудшаться зрение, надо оперировать. Так как запущенная катаракта удаляется из глаза с большей травмой для глаза. Операция длится больше по времени, и глаз это, к сожалению, чувствует. Увеличивается риск осложнений как во время, так и после операции. Поэтому в развитых странах операция по поводу катаракты выполняется сразу после постановки диагноза, в краткие сроки.

— А если не оперировать, то…

— Есть все шансы потерять зрение. Диагноз — слепота. Катаракта — основная причина слепоты в мире. Но не надо самим себе ставить диагноз, даже если вы много читали о заболевании и много знаете о нем! Человек, который думает, что у него катаракта, иногда медлит с обращением к врачу (мол, успею прооперировать, это же катаракта), а причины ухудшения зрения у него могут быть совсем другие, при которых нельзя терять время, иначе можно потерять зрение навсегда. Поэтому надо обязательно обратиться к офтальмологу, как только у вас появился малейший повод для беспокойства по поводу зрения! Бояться катаракты не нужно. Она отлично лечится, и пациенты быстро реабилитируются после операции.

Читайте также

Ребенка вынули из утробы матери и засунули обратно

В Великобритании врачи провели уникальную операцию беременной женщине

Лечение катаракты

Лечение катаракты

Ольга Беклемищева: Сегодня мы расскажем о лечении катаракты. Катаракта — в переводе с греческого — водопад. Это название довольно точно отражает то, как видит человек, больной катарактой, — словно сквозь пленку воды. Это давно известное человечеству заболевание, которое уже более 2 тысяч лет лечится хирургическими методами. Но в последнее время были разработаны некоторые консервативные методы лечения ранних стадий катаракты, и о них мы также поговорим.

Но, поскольку большинство катаракт лечится все-таки хирургическим путем, у нас в студии хирурги-офтальмологи. Это профессор Вячеслав Шелудченко, представляющий институт глазных болезней Российской Академии медицинских наук, и Владимир Трубелин, главный офтальмолог Федерального медико-биологического агентства России (бывший «Биоэкстрим» Минздрава), который, я надеюсь, расскажет нам о посттравматических катарактах и влиянии излучений на их развитие. В нашем разговоре, как всегда, примет участие наш американский медицинский эксперт профессор Даниил Борисович Голубев.

И мы начинаем. Итак, профессор Шелудченко, когда возникает катаракта?

Вячеслав Шелудченко: Катаракта — это возрастное заболевание, поэтому возникает она, как правило, после 60 лет. Но бывают исключения. Исключения состоят в том, что причина катаракты может быть различной — это определенные заболевания, травмы или вредности, о которых тоже можно будет поговорить. Но средний срок возникновения катаракты — примерно 60 лет и позже.

Ольга Беклемищева: А можно как-то приготовиться к этому процессу, предотвратить его?

Вячеслав Шелудченко: Это очень сложно, потому что если говорить о заболевании — катаракта, это проявление крайней степени старения организма, если мы говорим о катаракте возрастной. Поэтому предотвратить можно, сохраняя здоровый образ жизни, безусловно, и, зная свою наследственность, еще больше к этому стремиться. Ну, а если говорить о катарактах, причинами которых является травма или вредности какие-либо, — естественно, предохранять себя от возможных глазных травм, пользоваться определенными защитными приспособлениями на вредных производствах и так далее. Ну, уж совсем нехорошо, если человек болен какими-то серьезными заболеваниями, как сахарный диабет или ревматизм, — здесь нужно тщательное лечение и профилактика этих заболеваний.

Ольга Беклемищева: А сейчас я хочу спросить нашего американского эксперта. Профессор Голубев, а в Америке каковы наиболее важные рекомендации по профилактике катаракты?

Даниил Голубев: Их очень много, и большинство из них относится к категории общих рекомендаций по соблюдению норм и правил здорового образа жизни: не курить, не злоупотреблять спиртным, стараться не иметь избыточный вес, регулярно заниматься физическими упражнениями, стараться защитить себя от излишних эмоциональных стрессов. Хотя все эти положения носят, казалось бы, слишком общий характер и направлены на профилактику не только одной катаракты, практика показывает, что, хотя их соблюдение не гарантирует человека от возникновения катаракты, но очевидное их несоблюдение помутнению хрусталика может способствовать.

Есть и немаловажные специальные рекомендации по профилактике катаракты. К ним относится: защита глаз от ультрафиолета и микроволновых излучений — как активных стимуляторов образования свободных радикалов; осторожность при приеме лекарств, повышающих светочувствительность тканей (это касается антигистаминовых препаратов, транквилизаторов, антидепрессантов, некоторых противозачаточных средств, стероидов). Не надо злоупотреблять содовыми напитками и пить много кофе. Особого внимания требует контроль за уровнем сахара крови и выбор — с помощью врача, конечно, — наиболее оптимального метода лечения даже самых начальных проявлений диабета, который является одним из главных врагов зрительного аппарата человека.

Читайте так же:  Коррекция зрения при миопии средней степени

Ольга Беклемищева: Профессор Трубелин, профессор Голубев сказал о микроволновом излучении, которое вредно для глаз. Вы, насколько мне известно, занимались как раз всякими экстремальными случаями возникновения катаракт. В вашей практике случались ли такие вещи?

Владимир Трубелин: Да, я согласен, причинами катаракт могут быть различные внешние воздействия. К ним относится не только микроволновое воздействие, это и радиационное воздействие, воздействие других видов энергии. Я позволю себе немножко объяснить. Катаракта — это помутнение хрусталика. Вы правильно перевели греческий термин, но многие пациенты так переводят его дословно и считают катаракту такой помутневшей пленкой. На самом деле хрусталик представляет собой двояковыпуклую линзу, которая состоит из строго упорядоченных волокон, которые обеспечивают ее прозрачность. На протяжении жизни хрусталик продолжает расти, волокна образуются вновь и вновь. И вот поражение эпителия хрусталика и приводит к возникновению таких непрозрачных волокон, которые и вызывают катаракту. Поэтому любое воздействие на эпителий хрусталика, растущего хрусталика, приводит к его помутнению.

В нашей практике мы встречаем радиационные катаракты — последствия ионизирующего излучения, которое может возникнуть при авариях на атомных объектах или у лиц, которые работают с ионизирующим излучением. Может быть тринитротолуоловая катаракта — при воздействии химических каких-то агентов и так далее.

Ольга Беклемищева: То есть это топливо для ракет — тринитротолуол.

Владимир Трубелин: Да.

Ольга Беклемищева: Профессор Шелудченко, вы хотели что-то добавить?

Вячеслав Шелудченко: Единственное, я хотел добавить, что на самом деле слово «катаракта» никогда не должно звучать так страшно, как его воспринимают люди. Вообще, слово «катаракта» звучит каким-то приговором. Ничего подобного, очень часто такие мельчайшие помутнения врожденного характера в хрусталике, который похож на пуговичку толстенькую, они существуют с самого рождения, и люди много лет живут спокойно, не зная, что у них есть эти помутнения и что у них есть катаракта врожденная, и кто-то случайно когда-то им об этом скажет. Так что не всегда слово «катаракта» звучит так устрашающе.

Ольга Беклемищева: А давайте тогда проведем грань — что значит устрашающая катаракта, когда надо срочно бежать на операцию, и что такое нормальная, физиологическая, так скажем, катаракта?

Вячеслав Шелудченко: Ну, наверное, главным критерием все же должно служить качество зрения, которое человек имеет, это во-первых, и степень поражения хрусталика этой катарактой. Ведь любое, даже мельчайшее помутнение тоже называют катарактой. Естественно, качество зрения проверяется в необычных условиях, не только при прекрасном освещении, но и при повышенном и пониженном освещении, не только при разглядывании предметов 100-процентной контрастности, но и при пониженной контрастности, которую мы постоянно встречаем в своей жизни. То есть это, как правило, все те условия, которые возникают у человека при любом виде работы. И вот если острота зрения страдает в этих условиях, вот здесь нужно беспокоиться.

Ольга Беклемищева: А если у человека уже есть близорукость, дальнозоркость, как он может отличить то, что происходит из-за катаракты, от своего обычного состояния?

Вячеслав Шелудченко: Это очень интересный вопрос, потому что на самом деле диагноз иногда можно поставить заочно. Если у человека до 60 лет было прекрасное зрение вдаль и вдруг появляется какая-то ложная близорукость, откуда-то она взялась, непонятно, и человек начинает лучше видеть вблизи, то это не самый хороший признак, потому что это признак развития ядерной катаракты. И наоборот, если у человека были плюсовые очки, он всегда считался дальнозорким, и вдруг у него плюс начинает меняться на минус — это опять-таки признак развития катаракты. То есть можно заочно об этом сказать.

Ольга Беклемищева: То есть, на самом деле, надо повнимательнее смотреть на свою собственную ситуацию.

Вячеслав Шелудченко: Конечно. И те походы к офтальмологу, которые, может быть, не очень нравятся людям из-за очередей в поликлиниках или каких-то других причин, они все же должны существовать.

Ольга Беклемищева: Это для обычного человека. А для человека, который находится в каких-то стрессовых условиях производства или службы в армии, у него могут быть какие-то настораживающие признаки развития катаракты, доктор Трубелин?

Владимир Трубелин: Ну, признак — это, естественно, ухудшение зрения. Ухудшение зрения может возникать и от других причин, это может быть рост близорукости, например, но это, как правило, касается молодых людей в возрасте 20-25 лет, когда рост такой заканчивается. Любые изменения остроты зрения должны настораживать, и своевременный контроль, своевременное обследование у офтальмолога покажет, есть ли у пациента катаракта или нет. Хочу добавить еще, что на ранних стадиях развития катаракты трудно диагносцировать возрастные изменения хрусталика, которые тоже сопровождаются некоторым уплотнением, изменением оптической прозрачности хрусталика, и начальной катаракты. Но это должен посмотреть врач, должен посмотреть с помощью определенных приборов, и только он определит, есть ли катаракта и надо ли начинать какое-то лечение.

Ольга Беклемищева: Спасибо. Конечно, возрастная катаракта — это самая актуальная проблема офтальмологии, но, как вы уже сказали, профессор Трубелин, есть и случаи, когда она развивается по каким-то причинам у сравнительно молодых людей. Можно сказать для наших слушательниц, у которых, скажем, дети служат в армии, в каких именно родах войск выше риск получить такое осложнение и после какой именно службы в армии надо немедленно тащить ребенка проверяться к офтальмологу?

Владимир Трубелин: Я надеюсь, что в армии сейчас средства защиты тоже достаточно высоки, и военные врачи своевременно проводят диагностику, обследование, обследование не только пациентов, но и рабочих мест, где трудятся наши военнослужащие. Поэтому я думаю, что опасаться за своих детей не стоит. Это может касаться каких-то химических производств, как я уже сказал, если это связано с ракетным топливом, с какими-то ионизирующими излучениями. Но в наше время, в мирное время это встречается крайне редко.

Ольга Беклемищева: Ну и слава богу. Тогда пойдем по плану. Какие виды бывают катаракт, профессор Шелудченко, и как они развиваются во времени?

Вячеслав Шелудченко: Если говорить о двух основных видах, это катаракты врожденные и приобретенные, то есть их можно разделить на две группы. Конечно, катаракты врожденные — это маленькая группа, приобретенные — большая группа. Кроме того, в быту всегда можно слышать — «у меня катаракта не созрела». Что это такое? Это процесс текущего помутнения вещества хрусталика. Чем больше вещества этого помутнело, тем, естественно, степень развития катаракты выше, больше. Но при этом нужно иметь в виду, что во многих странах уже отошли от такого понятия — зрелая катаракта, еще не созрела, начальная катаракта.

Ольга Беклемищева: В общем, перестали к ней относиться как к яблоку.

Вячеслав Шелудченко: Да, они несколько переоценили эту позицию, исходя из тех хирургических средств, которые существуют сейчас, поэтому они больше выделяют, скажем, катаракты ядерные — это только внутренняя часть самого ядрышка. Хрусталик можно представить как земной шар, там есть ядрышко, ядро, есть кора, есть поверхность наружная. Так вот, есть ядерная катаракта, или корковая катаракта, или смешанная. И нужно иметь в виду, что пока существует помутнение в хрусталике изолированно, острота зрения может быть достаточно высокой. Но как только происходит слияние зон помутнения, расположенных в разных участках, острота зрения резко падает. Вот это существенный признак, конечно.

Ольга Беклемищева: И то, что происходит слияние, ранее называлось зрелой катарактой.

Вячеслав Шелудченко: Да, как человек потерял зрение резко, в течение месяца — говорят: «О, катаракта созрела, надо оперировать». На самом деле она может выглядеть совсем по-разному.

Ольга Беклемищева: Вы сказали, что некоторые страны отошли уже от деления на зрелую и незрелую катаракту, а в России это как?

Вячеслав Шелудченко: В России, к сожалению, пока это существует. Слишком устоялась в сознании глазных врачей эта классификация прежних лет, и, может быть, перейти и трудно на какие-то классификации. Важно понимать, что состояние зрелости катаракты, о котором говорят, не является как раз показанием к хирургии — как говорится, уже поздно, как при воспитании ребенка. Когда Бенджамина Спока спросили, как нужно четырехлетнего ребенка нужно воспитывать, чтобы он стал хорошим, он ответил: «Вы, мадам, опознали уже на 4 года». Вот точно так же и катарактой: как только ее нашли, нужно думать, как ею заниматься.

Ольга Беклемищева: Нужно думать, как ею заниматься, — а что это включает?

Вячеслав Шелудченко: Для начала пациент должен просто нормально отнестись к этой ситуации. И те средства, консервативные, и обследование в течение, скажем, определенного период времени необходимы. Потому что, с одной стороны, это, действительно, участие в процессах обмена, который там происходит, и нуклеотиды, и витамины, которые содержатся в каплях, они нужны хрусталику, как и всем другим тканям в организме. С другой стороны, скажем, нужно оказать определенное психологическое воздействие, определенную помощь пациенту, потому что я по-прежнему убежден, что слово «катаракта» вызывает просто стресс у человека. Он может даже в течение определенного времени решать, как ему быть, это прямо как Луна упала с неба. Конечно, после такого неоднократного обследования — оно должно быть неоднократным, чтобы установить степень снижения функций при проверке, — нужно дать определенный совет и четко разъяснить, что единственным радикальным способом и окончательным лечения катаракты является хирургический способ.

Ольга Беклемищева: Профессор Трубелин, и для приобретенных в результате неблагоприятных последствий катаракт, не только для возрастных, тоже только хирургия?

Владимир Трубелин: По отношению к катарактам одинаково, независимо от этиологии катаракты, это и врожденная, и травматическая катаракта, и катаракта приобретенная, катаракта осложненная (так мы называем целую группу катаракт, возникших в результате различных заболеваний): Вообще, сейчас считается, что катаракта помолодела, она чаще встречается у пациентов даже раньше 60 лет, иногда и в 30, и в 40 лет. Я думаю, что отчасти это так, потому что это какие-то вредные экологические факторы:

Ольга Беклемищева: Может быть, мы просто быстрее «изнашиваем» свои глаза из-за большого количества визуальных средств доставки информации?

Владимир Трубелин: Согласен с вами, но еще одна причина — возросли требования к зрению. Если раньше границей хорошего или плохого зрения мы считали то, может ли пациент читать в очках или не может, то сейчас требования возросли, теперь пациенты многие водят машины, занимаются какой-то зрительной работой, спортом, стрельбой, охотой и так далее — и приходят к доктору на ранних стадиях развития катаракты. И действительно, мы в ряде случаев оперируем катаракту на очень высоком зрении, это может быть и 80, и 90 процентов. Зрение, как уже было сказано, надо проверять не просто в темном помещении на фоне яркого экрана, а надо смотреть, как пациент чувствует себя в обычной обстановке, на улице, дома, комфортно ему или нет. Если зрение вызывает проблемы, то надо уже думать об операции.

Ольга Беклемищева: Но, наверное, не только катаракта может быть причиной ухудшения зрения.

Владимир Трубелин: Естественно. Но задача доктора — выяснить, в чем причина.

Вячеслав Шелудченко: Я согласен со всем, что сказал Владимир Николаевич. Единственное, хотел бы немножко добавить. Отношение к катаракте у работающих и у неработающих совершенно различное. Как правило, те, кто не работают, они более спокойно относятся к этому состоянию и готовы ждать годами, десятилетиями.

Ольга Беклемищева: Хотя этого не стоит делать.

Вячеслав Шелудченко: Хотя этого не стоит совершенно делать. А те, кто работает, они первыми ощущают на себе вот эти вот особенности поведения их зрения в различных условиях.

Ольга Беклемищева: Ну, и сейчас я бы хотела спросить нашего американского эксперта, профессора Голубева, о том, каковы же нехирургические методы лечения катаракты в Соединенных Штатах Америки?

Даниил Голубев: Надо подчеркнуть, что в медицинских энциклопедиях и учебных руководствах до самого последнего времени о каких-либо методах лечения катаракты, кроме хирургических, вообще не упоминалось. Тем не менее, в медицинской практике достаточно широко используется целый ряд средств, оказывающих несомненное лечебно-профилактическое действие, особенно при ранних стадиях развития процесса помутнения хрусталика. К числу таких средств относятся, в частности, капли «Брайт Айс», содержащие вещества, связывающие молекулы сахаров в хрусталике, что препятствут его помутнению.

Аналогичным действием обладает препарат «Джи-Эс-Эйч», который принимается внутрь в капсулах и способствует синтезу в организме аминокислоты глютатиона. Известно, что одной из причин помутнения хрусталиках является дефицит в его структуре глютатиона и витамина С. Поэтому наиболее успешные результаты наблюдаются при сочетанном приёме капсул «Джи-Эс-Эйч» и витамина С, обычно в дозе до 500 мг. Применяются «Карнозиновые капли», содержащие целый набор антиоксидантов: ацетилкарнозин, витамины А и Е, которые предохраняют хрусталик от повреждающего действия свободных радикалов.

Более 25 лет тому назад в американские фармакологические справочники было включено одно из немногих, удостоившихся такой чести, гомеопатических средств — так называемые глазные капли «Цинерия», которые используются с тех пор для лечения ранних стадий катаракты.

Все перечисленные препараты относятся к категории «эссентиал», то есть основных, но в практике есть ещё вспомогательные, относящиеся к категории «полезных» — к ним относятся капли «МСМ», «Pure Focus», поливитамины и многие другие.

Если больной обращается к офтальмологу с начальными признаками заболевания, то лечение всегда начинается с помощью консервативных средств с обязательным учетом возможных причин развития патологического процесса, в частности диабета, и при отсутствии данных о наличии других причин, которые могли вызвать понижение зрения. При далеко зашедших изменениях в хрусталике положительный эффект наступает только в результате хорошо разработанного хирургического лечения. В связи с этим катаракта считается, хотя и самой распространённой, но в то же время и самой излечиваемой формой патологии зрения.

Ольга Беклемищева: Спасибо, Даниил Борисович. Профессор Шелудченко, а в России какие есть консервативные методы лечения катаракты — такие же или отличаются?

Вячеслав Шелудченко: Дело в том, что здесь прозвучало очень много названий, непонятных нам и неизвестных. На самом деле, в России очень давно используют консервативные методы в виде витаминов, нуклеотидов, аминокислот, просто они носили другие названия. Но отношение свое к консервативному лечению я уже высказывал: консервативное лечение занимает только небольшую часть, небольшую долю в том подходе, о котором мы говорим, и об этом можно продолжить разговор. На самом деле это только преамбула, а основное лечение — хирургическое, конечно.

Ольга Беклемищева: А сейчас я предлагаю послушать новости медицины от Евгения Муслина.

Широкое распространение острых кишечных инфекций, вызываемых сальмонеллами, случаев сенной лихорадки и солнечных ударов в европейских странах — прямое следствие глобального потепления, — заявил руководящий специалист по охране окружающей среды во Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ) Роберто Бертоллини. До сих пор считалось, что негативное влияние потепления на здоровье землян скажется лишь в отдаленном будущем. Однако достаточно вспомнить острую вспышку летней жары в 2003 году, вызвавшую только в Европе 35 тысяч смертей, чтобы осознать непосредственную опасность, связанную с разогреванием атмосферы. «Мы призываем правительства принять срочные меры и снизить потенциальную угрозу климатических изменений», — сказала представительница ВОЗ Мария Нейра, также занимающаяся охраной среды обитания. Согласно расчетам, парниковые газы могут удвоить в ближайшие годы смертность от вспышек летней жары в европейских странах. Глобальное потепление также усиливает наводнения и штормы. За последние 10 лет в Европе имели место 30 больших наводнений, лишивших крова 2,5 миллиона человек. 1000 человек при этом погибли. Кроме того, повышение атмосферных температур способствует распространению клещей, этих переносчиков энцефалита, обостряет риск малярийных заболеваний и продлевает мучения аллергиков, удлиняя сезон распространения пыльцы. «Виновники всего этого, — сказал Роберто Бертоллини, — парниковые газы, которые выделяются при сжигании ископаемых топлив и превращают атмосферу в тепловую ловушку».

Люди, выпивающие в день одну-две рюмки алкоголя, подвергаются меньшей опасности ожирения, чем строгие трезвенники или любители неумеренно выпить. К такому выводу пришел профессор Джеймс Рорер и его сотрудники, которые провели специальное исследование во всемирно известной клинике «Мэйо» в Рочестере, штат Миннесота. Статистическая обработка результатов обследования 8200 взрослых добровольцев показала, что люди, выпивавшие по рюмке алкоголя в день, на 54 процента меньше рисковали ожирением, чем полные трезвенники. Две рюмки в день также давали приемлемый результат. Однако четыре рюмки и больше уже повышали риск ожирения более чем на 45 процентов. Многие предыдущие исследования показывали, что немного алкоголя полезно для сердечной деятельности, но никто раньше не проверял корреляции между алкоголем и ожирением. «Это совершенно новая закономерность, — сказал профессор Рорер, — но вполне возможно, что именно снижением риска ожирения и объясняется кардиологическая польза алкоголя». Профессор добавил, что хотя алкоголь и не следует пока рекомендовать в качестве средства для похудения, полный отказ от него может оказаться нежелательным с точки зрения потери веса.

Исследование, проведенное в университете штата Огайо и опубликованное в американском «Журнале общей психиатрии», показывает, что стрессы неблагополучной семейной жизни негативно отражаются на здоровье супругов, начиная от повышения кровяного давления и депрессии и кончая способностями организма справляться с сердечной недостаточностью и другими кардиологическими болезнями. Эти стрессы также вдвое замедляют заживление ран, так как препятствуют генерации белыми кровяными клетками протеиновых молекул, играющих ключевую роль в таком заживлении.

Ольга Беклемищева: И у нас уже есть звонки от слушателей. Но сначала я хотела бы попросить профессора Шелудченко сказать несколько слов по поводу консервативных методов лечения катаракты. Когда они обоснованны и когда нужно от них отказываться, невзирая на свойственный человеку страх перед операцией?

Вячеслав Шелудченко: Тут не должно быть двух мнений, мы точно знаем, что вылечить катаракту консервативными способами невозможно. И дискутировать по этому поводу, может, и не стоит. Хотя мы говорили о том, что есть разные виды катаракты, что есть локальные виды катаракты, совершенно какая-то травматическая локальная катаракта. И ссылаться нужно на статистику, а статистически доказано, что вылечить возрастную катаракту невозможно. Но в каких-то особых случаях, когда катаракта локальная, скажем, посттравматическая или другого вида, осложненная катаракта, да, действительно, эффект иногда дают специальные средства лечения, о которых здесь говорили, антиоксиданты, витамины, нуклеотиды, кислоты нуклеиновые и так далее, которые могут задержать процесс и локализовать его в той зоне, в которой он возник. Об обратном развитии вряд ли стоит говорить, но торможения небольшого можно достичь в определенных ситуациях. Основной способ лечения катаракты другой.

Читайте так же:  Неврит лицевого нерва лечение преднизолоном

Ольга Беклемищева: Сейчас мы ответим Анатолию из Москвы. Здравствуйте, Анатолий.

Слушатель: Здравствуйте. У меня немножко не по теме. Уважаемые профессора и уважаемая ведущая, мне 57 лет, и я читать не могу. У меня была сначала дистрофия сетчатки, потом разрыв, сосудов сетчатки. Если можно улучшить зрение с разрывом сосудов сетчатки, то где и каким образом, подскажите, пожалуйста.

Ольга Беклемищева: Хотя вопрос и не по теме, может быть, вы можете что-то ответить, профессор Трубелин?

Владимир Трубелин: Дистрофия сетчатки — это очень тяжелое заболевание, в отличие от катаракты, которая, как мы считаем, обратима, потому что мы можем прооперировать — и зрение восстанавливается. При дистрофии сетчатки наступают очень тяжелые, необратимые изменения, хотя существуют определенные методы консервативной терапии, которые позволяют или поддержать состояние сетчатки, или улучшить его, или методы коррекции с использованием специальных очков, которые разработаны для слабо видящих людей, или других дополнительных приспособлений. Конечно, вам надо обратиться в профильную клинику, пройти обследование. Я думаю, что вам предложат какой-то вариант лечения.

Вячеслав Шелудченко: В этом плане я мог бы посоветовать даже наш институт, потому что существуют две новых методики лечения, и одна из них — это методика, связанная с тем, что при острых нарушениях кровообращения в сосудах существуют даже определенные хирургические способы, позволяющие их восстанавливать, но при целом ряде условий, нужно здесь конкретно разбираться. И вторая методика — дистрофии центральной зоны лечатся с помощью специальной так называемой фотодинамической терапии и других методов, которые можно применить.

Ольга Беклемищева: Я напоминаю, что профессор Шелудченко — из Института глазных болезней Российской Академии медицинских наук. Я думаю, Анатолию этого будет достаточно.

А сейчас мне бы все-таки хотелось, чтобы мы рассказали собственно о хирургии катаракты, потому что мне кажется, что это снимет достаточно большое количество вопросов наших слушателей. Итак, профессор Трубелин, вообще, насколько я знаю, хирургически катаракту лечат чуть не 2 тысячи лет. Что менялось за это время и к чему мы сейчас пришли?

Владимир Трубелин: Да, вы правы, история хирургии катаракты, как и медицины в целом, имеет несколько тысячелетий. Одним из первых вариантов лечения катаракты, который, кстати, применяется до сих пор в некоторых слаборазвитых странах (я работал в некоторых странах Востока и видел такие операции, таких пациентов), — это реклинация хрусталика, когда в абсолютно нестерильных условиях лекарь с помощью простого инструмента в виде иглы прокалывал глаз и смещал катаракту, смещал помутневший хрусталик в стекловидное тело.

Ольга Беклемищева: То есть не весь хрусталик, а кусочек хрусталика, да?

Владимир Трубелин: Нет, весь хрусталик. Вся эта линза, которая размером больше 10 миллиметров и толщиной больше 3 миллиметров, она смещалась в полость стекловидного тела. Что удивительно, в отдельных случаях пациенты получали хорошее зрение, естественно, с дополнительной очковой коррекцией, но чаще всего это сопровождалось какими-то воспалительными процессами, а в ряде случае — потерей глаза в целом.

Ольга Беклемищева: Это как бы пещерный уровень.

Владимир Трубелин: Да, и этот уровень имеет место до сих пор. В дальнейшем с развитием медицины стали проводить хирургические операции по удалению хрусталика, то есть вскрывался глаз, делался очень большой разрез, на половину роговицы, прокалывалась капсула хрусталика, и содержимое хрусталика вымывалось из глаза. Это одна из разновидностей аксеркапсулярной экстракции, которая до сих пор применяется, хотя на совершенно другом уровне.

Позже был придуман метод интракапсулярной экстракции катаракты, когда хрусталик удалялся целиком, не только содержимое его, но и с капсулой. Это был использован метод криэкстракции, когда промораживался весь хрусталик и в замороженном виде удалялся целиком.

Ольга Беклемищева: Насколько я знаю, клиника Федорова в свое время, давно еще, первым его разрабатывала в России.

Владимир Трубелин: Да, криэкстрация применялась на моей памяти, когда я начинал работать как офтальмолог в клинике Федорова. Когда я пришел в начале 80-х годов работать в МНТК, то тоже удалял таким методом катаракту. Революционным событием в удалении катаракты, в хирургии катаракты стало изобретение искусственного хрусталика. Автор этой методики — профессор Ридли из Англии. В 1952 году была произведена первая операция по имплантации искусственного хрусталика, и это позволило не только восстановить прозрачность оптических сред, но и вернуть высокую остроту зрения без очковой коррекции. На протяжении этих 50 лет метод совершенствовался.

Сейчас, с изобретением новых материалов, новых линз есть еще одно нововведение — это метод ультразвуковой факоэмульсификации, который позволил удалять катаракту через маленькие разрезы. Начиналось это с 3-3,5 миллиметра, в настоящее время размер разрезов уменьшился, меньше 3 миллиметров. В отдельных случаях с помощью определенных приспособлений, приборов можно удалить катаракту через разрез меньше 2 миллиметров и через этот же разрез поставить искусственный хрусталик.

Ольга Беклемищева: А как же такой большой — 10 миллиметров — хрусталик можно через такой маленький разрез провести?

Владимир Трубелин: Искусственный хрусталик в 10 раз тоньше родного нашего хрусталика, и это не копия нашего родного хрусталика. Он имеет относительно небольшую оптическую часть, опорные элементы, которые могут сжиматься, они делаются из эластичного материала, они сжимаются. И в настоящее время большинство таких операций производится с помощью специальных инжекторов, когда инжектор в виде шприца, и буквально впрыскивается искусственный хрусталик в оставшуюся часть хрусталика, в капсулу родного нашего хрусталика.

Ольга Беклемищева: Красиво звучит! Нанотехнологии:

Владимир Трубелин: Действительно, операции очень красивые, очень совершенные, и сейчас, я думаю, не надо бояться — как уже было сказано — термина «катаракта». К этому хочу еще добавить, что в отдельных случаях пациент после удаления катаракты видит даже лучше, чем видел, когда у него не было катаракты. Это касается случаев, например, высокой близорукости, дальнозоркости. Рассчитав оптику нового хрусталика, мы можем улучшить зрение пациента, и он действительно реально видит лучше, чем видел раньше.

Ольга Беклемищева: То есть попутно можно решить и ряд проблем с близорукостью и дальнозоркостью.

Владимир Трубелин: Я могу привести пример, у меня буквально на прошлой неделе был прооперирован пациент, который был близоруким, но его хобби — это подводное плавание. И он меня просил, чтобы я ему рассчитал хрусталик, чтобы он видел в даль лучше. Я ему объяснял, что это не очень хорошо для его случая, потому что ему придется читать в очках, а раньше он читал без очков. Он говорит: «Нет, я читаю мало, а плаваю много, поэтому сделайте мне так». И мне, действительно, удалось сделать, два глаза прооперировал — и он видит вдаль, и пациент счастлив.

Ольга Беклемищева: Ну, что ж, это главное.

Вячеслав Шелудченко: Кстати, в воде, для того чтобы хорошо видеть, нужно иметь примерно около 100 диоптрий дополнительно. Естественно, это поставить невозможно, но дальнозоркость или норма гораздо лучше в этой ситуации, чем близорукость, я согласен.

Ольга Беклемищева: Можно сказать, делает глаза Ихтиандрам. И следующий слушатель — это Ада Антоновна из Москвы. Здравствуйте.

Слушатель: Добрый день, уважаемые товарищи. Мне 73 года, и у меня начальная стадия катаракты. И вот есть такое лекарство — «Квинакс», полезно его капать или это безразлично?

Ольга Беклемищева: Спасибо, Ада Антоновна. Профессор Шелудченко:

Вячеслав Шелудченко: Ада Антоновна, «Квинакс» — это один из препаратов, который используется, назначается при определении диагноза «катаракта». Он содержит, кроме витаминов, нуклеотидов, еще и ферменты некоторые, которые положительно сказываются на тканях глаза, если вы закапываете эти капли. Но имейте в виду, что препарат хороший, мы его назначаем, но назначаем только на определенный период. Достаточно быстро можно убедиться, что этот период довольно короткий, и отношение к консервативному лечению не меняется, все равно вам придется оперироваться. И не нужно для этого ждать и тянуть.

Ольга Беклемищева: А вообще, как по временной шкале располагается течение катаракты и правильное поведение пациента?

Вячеслав Шелудченко: Я отвечу на этот вопрос такой, может быть, не шуткой, а тирадой небольшой. Спрашивают: «А зачем нужны вот такие капли?» Обычно можно ответить так: «Для того чтобы скоротать время до операции». Вот давайте будем укорачивать это время до операции.

Ольга Беклемищева: Вы говорили мне до программы, что в той же Америке где-то в течение месяца после постановки диагноза «катаракта» 90 процентов оперируются. В России, как вы считаете, ситуация обратная, то есть только 10 процентов оперируется практически сразу после установления диагноза. С чем это связано?

Вячеслав Шелудченко: Это речь идет о ресурсе, о так называемом ресурсе для хирургии катаракты. Это связано, конечно, с определенным отсутствием современного подхода на каком-то этапе амбулаторного звена, когда эта катаракта впервые выявляется. Это связано с определенным сознанием наших пациентов, которые, имея сейчас уже огромную информацию, все же эту информацию (то, о чем говорил Владимир Николаевич, то, о чем они прочитали) к себе не относят, они ее считают просто информацией. На самом деле, чем раньше катаракта оперируется, тем технически это проще, тем меньше осложнений.

Ольга Беклемищева: Об осложнениях мы еще поговорим. Уважаемые слушатели, возьмите себе на заметку: информация — это не просто рассказ, это некое руководство к действию в данном случае.

Вячеслав Шелудченко: Конечно.

Ольга Беклемищева: И следующий слушатель — это Юрий из Москвы. Здравствуйте, Юрий.

Слушатель: Здравствуйте, господа. Мне 68 лет, очень давно, мне еще 50 не было, у меня зрение вдаль стало ухудшаться. Сейчас у меня очки для дали — плюс 2, для чтения — плюс 4,5 (были 4, а сейчас уже 4,5). А катаракта, мне сказали, старческая, то есть у меня по периметру оболочки радужной колечки такие на миллиметр, может быть, утолщены на обоих глазах. Вот нужно мне готовиться к операции или нет?

Ольга Беклемищева: Спасибо, Юрий. Профессор Трубелин:

Владимир Трубелин: Насколько я понял, у вас идет естественный процесс возрастных изменений хрусталика. То есть после 40-45 лет у всех появляются проблемы с чтением, и постепенно люди одевают очки плюс 0,5, плюс 1 и так далее, и растет до плюс 3-3,5. Если у вас имелась дальнозоркость врожденная, которая часто тоже проявляется реально после 40 лет, то очки одеваются раньше, и степень очков, диоптрийность, растет больше. Поэтому для дали вы видите в очках плюс 2, а читаете — плюс 5. Степень очков не говорит о степени зрелости вашей катаракты. Поэтому если в этих очках вы чувствует е себя комфортно, вы можете продолжать носить очки и оперироваться не надо. Если же очки не помогают, вам трудно читать, трудно смотреть вдаль, то я думаю, что стоит пойти к врачу.

Еще попутно хочу добавить, что сейчас появились новые интраокулярные линзы, которые позволяют решить проблемы не только катаракты, но и вот этих вот возрастных изменений. То есть если у пациента катаракта не развилась, но пациент стал плохо видеть вблизи, то в ряде случаев можно удалить и прозрачный хрусталик без катаракты, поставив специальные интраокулярные линзы, которые имеют несколько фокусов, и пациент с этой линзой сможет и вблизи видеть хорошо, и вдаль. Такие линзы ставятся пациентам и с катарактой после удаления катаракты, и в ряде случаев для решения проблемы возрастного зрения или пресбиопии, как мы называем.

Ольга Беклемищева: Такой нахальный вопрос — а сколько стоит это чудо современной технической мысли?

Владимир Трубелин: К сожалению, действительно, стоимость такой линзы велика, и в большинстве московских клиник, я думаю, средняя цена на эту операцию — от 60 тысяч рублей и выше.

Ольга Беклемищева: А у вас для ваших прикрепленных пациентов это все бесплатно делается?

Владимир Трубелин: Да, эти операции относятся к высокотехнологичным, и основной прикрепленный контингент к нашему управлению имеет возможность получить операцию бесплатно. Хотя если речь идет о таких уникальных линзах, как линза, о которой я только что сказал, конечно, придется доплачивать.

Вячеслав Шелудченко: Здесь просто нужно иметь в виду, что эти линзы не всегда показаны пациенту. То есть существуют определенные ограничения, для того чтобы рекомендовать их имплантировать. Но это выясняется в каждом конкретном случае.

Ольга Беклемищева: И следующий слушатель — это Евгения Ильич из Петербурга. Здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Я хотел бы проконсультироваться у приглашенных вами специалистов относительно упоминаемых в петербургских рекламных изданиях, в частности — в издании «Центр-Плюс» тиражом 1 миллион 400 тысяч экземпляров, двух препаратов, разработанных Томским НИИ фармакологии, которые, как утверждается, входят в знаменитую серию препаратов «Сибирское здоровье». Их наименования — «Оптик-Вижин» и «Имовин», который, как утверждается в рекламе, апробированы клиникой Управления делами президента Российской Федерации и лечебно-диагностическим центром Генерального штаба вооруженных сил Российской Федерации.

Ольга Беклемищева: Спасибо, Евгений Ильич. Боюсь, что это тоже биологически активные добавки.

Вячеслав Шелудченко: Евгений Ильич, прекрасный у вас вопрос, конечно, и очень глубоко вы подошли к такой проблеме. Если сказать коротко, то это вопрос опять-таки рекламы — она может быть более добросовестной, менее добросовестной. Я понял, вы говорите о том, как же быть с теми заверениями и заключениями, что препарат апробирован или использован в лечении. Вот тут как раз существует основная загвоздка. Нужно посмотреть на документы, официальная ли апробация препарата, которая поручена Фармкомитетом или Минздравом этим учреждениям, или это просто заключение о том, что препараты применяли и, извините, они не навредили, не нарушили принцип медицины. Но если не навредили, то это нормально, это хорошо. А так отношение к любым таким препаратам, которые обещают излечить от катаракты, у меня лично отрицательное. Я считаю, что во многом это делается не просто в целях рекламы, в целях получения какой-то прибыли, безусловно.

Ольга Беклемищева: К сожалению, так. Хотелось бы, конечно, чтобы были какие-то волшебные капли, которые закапал в глаз — и оперироваться не надо. Но вот пока что человечество их не придумало. И возвращаясь к вопросу об оперативном лечении катаракты, и по пейджеру задают вопрос, и у многих больных возникают некоторые сомнения, а каковы осложнения? А почему бывают вторичные катаракты после того, как прооперирована первая катаракта? Что происходит после операции и как часто это происходит, профессор Шелудченко?

Вячеслав Шелудченко: Я начну отвечать, а Владимир Николаевич добавит. Осложнения, действительно, существуют, при любом виде операций они могут существовать. И теоретически таких осложнений, статистически очень много. Конечно, имеет значение ситуации конкретного пациента, как прошла операция. Если операция прошла без осложнений, то могут существовать только незначительные, которые можно легко устранить, например: повышенный отек тканей, который обязательно проходит при дополнительном лечении; повышенное внутриглазное давление, кратковременное, как реакция на те или иные энергетические свойства оборудования, которое используется при операции; или какие-то кровоизлияния, связанные с состоянием организма данного конкретного пациента; или, не дай бог, какое-то воспаление с участием инфекции, причины которого тоже могут быть различны. Но при этом каждый пациент, который идет на операцию, должен понимать, что опасность таких осложнений, как при любом виде хирургии, всегда существовала, существует и будет существовать, и он обязательно должен давать согласие на операцию, с ним это должно обсуждаться.

Ольга Беклемищева: В каком количестве процентах случаев возникают осложнения, Владимир Николаевич?

Владимир Трубелин: Процент осложнений при катаракте, конечно, зависит от клиники, от конкретного хирурга, который оперирует эту катаракту. В большинстве случае это не превышает 1, 2, 3 процентов — я имею в виду относительно серьезные осложнения. Те осложнения, о которых было сказано (помутнение роговицы, временный отек), — это такие преходящие, их можно и не учитывать. Важно действительно знать хорошо информацию о клинике, в которой вы планируете провести операцию, и желательно информацию о хирурге. Потому что если клиника обещает вам 100-процентный эффект, не требует никаких предварительных обследований, не интересуется вашим общим состоянием здоровья и так далее, лучше в такую клинику не ходите. Мы обязаны собрать полный анамнез, убедиться, что у пациента нет сопутствующих каких-то воспалительных тяжелых заболеваний, и только в этом случае можно брать пациента на операцию.

Еще хочу сказать, что главное — это не избежать осложнений, а главное — уметь справиться с осложнениями, поэтому опытный хирург не боится получить какое-то неожиданное осложнение, а имеет полный резерв и потенциал справиться с осложнением. Это тоже очень важный момент. Что касается вторичной катаракты (этот вопрос часто задают), при современных видах хирургии катаракты это осложнение встречается очень редко. А вообще, речь идет о том, что после удаления вещества хрусталика хрусталик пытается регенерировать, восстановить себя, и в ряде случае возникает некоторое помутнение, которое можно удалить либо хирургически, либо — чаще — с помощью лазера.

Ольга Беклемищева: Спасибо большое.

Вячеслав Шелудченко: И последнее слово. Не надо бояться амбулаторной хирургии. Технологии таковы, что хирургия вполне может быть выполнена амбулаторно на высоком уровне.