Меню

Для чего нужны семейные конфликты

Семейные конфликты: профилактика и лечение. Беседа 9

Разрешаем конфликт продуктивно

Владеющий собою лучше завоевателя города.

Преподобный Амвросий Оптинский писал своим духовным чадам: «Старинные люди давно решили, что век без притчи не проживешь, и прибавили, что и горшок с горшком сталкиваются, тем более людям, живущим вместе, невозможно пробыть без столкновения. И особенно это бывает от различных взглядов на вещи: один о ходе дел думает так, а другой иначе, один убежден в своих понятиях, кажущихся ему твердыми и основательными, а другой верует в свои разумения».

Поэтому каждому из нас нужно уметь правильно вести себя в конфликтной ситуации. При этом важно не только грамотно вести себя при столкновениях, но и хорошо знать характер и темперамент своего оппонента, чтобы найти с ним общий язык.

Поговорим немного о типах личностей и их поведении в конфликтных ситуациях.

Все мы разные, двух одинаковых нет, и в одной семье могут собраться люди, совершенно по-разному ведущие себя при возникновении между ними разногласий. Один вспыльчив, легко поддается гневу, раздражению, его поведение плохо предсказуемо. Никто не знает, в каком настроении он вернется домой, с «какой ноги встанет» и чего от него ждать: кнута или пряника. Такой человек в споре может начать вести себя агрессивно, переходить на личности, оскорблять других, часто имеет высокий уровень притязаний, несамокритичен, во многих неудачах обвиняет других людей. Этот тип в конфликтологии называется неуправляемый. Личностям с таким типом характера сложно ладить с окружающими. Они сами часто мучаются от своей импульсивности и неумения контролировать себя. К сожалению, таким индивидуумам трудно работать над исправлением своих недостатков, потому что они извлекают из негативного прошлого опыта мало уроков.

Если ваш супруг, супруга или кто-нибудь из домочадцев имеет похожий тип характера, следует помнить, что общение с ним требует большой осторожности. Чтобы сохранить мир в семье, нужно при возникновении столкновений сохранять максимальное спокойствие. Помнить, что ссора подобна пламени: если не подкладывать дрова в огонь, он скоро потухнет; если не отвечать на раздражение, агрессию тем же самым, гнев скоро погаснет.

Человек со сверхточным типом личности предъявляет повышенные требования к себе и окружающим. У таких людей очень развито стремление к упорядоченности. Они хотят, чтобы все окружающие следовали установленному ими порядку, склонны «зацикливаться» на мелочах, каких-то незначительных деталях. Очень часто бывают обидчивыми, ранимыми, придают излишнее значение замечаниям, очень переживают неудачи, промахи.

К этому типу в основном относятся женщины. У них гораздо больше, чем у мужчин, развито стремление к порядку. Женщина сверхточного типа хочет «упорядочить» мужчину, заставить его следовать установленным ею правилам. Подробно такая модель поведения уже разбиралась нами в предыдущей беседе, когда мы говорили об идеализации.

Существует еще тип людей, которых можно назвать бесконфликтными. Они легко идут на компромисс, но не обладают достаточной силой воли, не задумываются глубоко над последствиями своих поступков. Они обладают легкой внушаемостью, мягкостью, зависят от мнения окружающих, в споре легко соглашаются с точкой зрения соперника, уходят от острых вопросов. Непоследовательны в суждениях, поведении; им важен сиюминутный успех, примирение в конфликтной ситуации.

Когда разногласия в конфликте имеют несущественный характер, то бесконфликтная модель поведения ведет к быстрому затуханию и разрешению столкновения. Но такой стиль преодоления конфликтных ситуаций не всегда хорош. Иногда он может завести конфликт в тупик. Стороны лишь на время примирятся, но проблемы останутся неразрешенными. Так обычно происходит, когда конфликт возникает из-за серьезных вопросов. Иногда пассивный, уступчивый человек своим поведением способствует агрессивности соперника и даже провоцирует ее.

Существуют и другие типы конфликтных личностей, но на них мы не будем останавливаться подробно.

Конечно, очень хорошо, когда в одной семье собрались люди, обладающие уравновешенными характерами и умеющие адекватно вести себя в ситуации конфликта. Но, к сожалению, такое встречается нечасто, и поэтому важно знать, к какому типу принадлежите вы и ваши домочадцы, ведь, хорошо изучив наши слабые места, легче прийти к согласию. Общаясь с человеком конфликтного типа, поведение которого при столкновении не совсем адекватно, плохо предсказуемо, нужно вспоминать слова апостола Павла о том, что мы должны «немощи немощных нести…» (Рим. 15: 1), то есть побольше проявлять терпения и смирения, быть снисходительными к слабости ближнего.

Недостатки другого человека часто становятся причиной конфликтов с ним, но тут полезно посмотреть на проблему с другой стороны. Специалист по оптимизации коммуникаций в бизнесе ЛитаКоба пишет: «Удивительно, но те сотрудники, которые сильнее всего нас раздражают, как правило, имеют с нами и больше всего общего. Они – лучший индикатор того, что нам тоже стоит поработать над собой».

Мы как в зеркале порой видим в людях наше собственное несовершенство. Так что, как говорится в известной басне И.А. Крылова, «чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?»

Вообще умение взглянуть на ситуацию со стороны – залог успешного разрешения конфликта. Это как раз и есть принцип метазеркала, когда мы объективно оцениваем свое собственное поведение, встав на место нашего оппонента, и взираем на конфликт как бы со стороны – глазами постороннего наблюдателя.

Например, жена постоянно делает замечания мужу, стремится перевоспитать его, «сделать из него человека». А было бы ей приятно, если бы супруг стал бороться с ее недостатками? Если, скажем, она любит полакомиться сладким, а он будет запрещать ей это, постоянно напоминая, как она растолстела в последнее время, да еще и делать это при других людях?

Наверняка такой ворчливой супруге в жизни хоть раз попадался человек, который был недоволен ею, отчитывал ее, делал выговоры за малейшую провинность и вообще всячески портил ей настроение, например, чересчур требовательный начальник или преподаватель. Согласилась бы она жить с этим человеком всю жизнь и выслушивать его упреки? Думаю, что нет.

Кого мы скорее послушаем, чьи просьбы будем выполнять? Человека, который хорошо, приветливо к нам относится, уважает нас, не «давит на психику» и не пытается научить жить, или, наоборот, того, кто постоянно всем недоволен, предъявляет претензии, придирается, ворчит, находится в постоянной обиде на нас? Поэтому, если жена будет вести себя по второму сценарию, у мужа исчезнет всякое желание не только исполнять то, что она просит, но и в принципе общаться с ней. Кстати, «пилить» и перевоспитывать свою половину любят не только жены; встречал я и немало мужей, которые своим ворчанием и вечным недовольством портили жизнь супругам.

А как неприятно бывает присутствовать при так называемых «семейных сценах», когда супруги теряют контроль над собой и начинают, не стесняясь посторонних людей, оскорблять друг друга! Но в таком состоянии они, к сожалению, не задумываются, как ужасно все это выглядит со стороны.

Есть люди, которые страдают вспыльчивостью, раздражительностью или чересчур требовательны к другим, но, находясь вне дома, например на работе, они сдерживаются, стесняются окружающих. Зато дома дают полную волю накопившимся эмоциям. И конечно, от этого очень страдают их домашние. Да и они сами. Старец Паисий Афонский как-то подписывал поздравительную открытку знакомым молодоженам и в шуточной форме написал им такое пожелание: «Да будет с вами Христос и Пресвятая Богородица! Димитрий, даю тебе благословение ругаться с целым светом, кроме Марии! И Марии то же благословение: ругаться со всеми, но не с тобой!» «Вот поглядим, поймут ли они, что я имел в виду», – прибавил старец. Конечно, отец Паисий не всерьез благословлял супругов ссориться со всеми, но не между собой. Это наставление означает, что наша семья в первую очередь должна быть избавлена от всех негативных воздействий, гнева, раздражения, злобы, придирок. Не случайно эпиграфом этой беседы выбрана цитата из Притчей Соломоновых, где говорится об умении владеть собой. Ведь самое главное в успешном разрешении конфликта – искусство управлять собой, своими эмоциями, словами, поступками.

Поговорим немного о гневе, ведь эта страсть как никакая другая разрушительно действует на наши отношения с близкими.

Начнем с того, что гнев является одним из восьми смертных грехов, и борьба с ним – обязанность каждого православного христианина.

Мы все очень страдаем из-за того, что не умеем контролировать свои эмоции, а также делать паузы и вовремя останавливаться. Можем в сердцах, не подумав, бросить что-то резкое, оскорбительное, необдуманное, о чем потом будем очень сильно жалеть.

Важно не только самим не впасть в раздражение, но и спокойно реагировать на гнев и раздражение других людей. Спокойная реакция на эмоциональное поведение оппонента – самое главное в самоконтроле эмоций. Если вы видите, что ваш оппонент теряет контроль над своими эмоциями, не впадайте в такое же состояние сами. Поборов первое возмущение, задайте себе вопросы: «Почему он раздражается и возмущается? Какие цели он преследует в данном конфликте? Его поведение связано с особенностями его характера или с какими-то другими причинами?» Специалисты по конфликтологии утверждают, что, отвечая на эти вопросы, вы заставляете работать сознание рационально, а не эмоционально и тем самым защищаете себя от эмоционального взрыва; даете противнику возможность сбросить эмоциональное напряжение, отвлекаетесь от негативной информации, которую он может выплеснуть на вас, и ищите причину столкновения, пытаетесь понять, что движет вашим оппонентом.

Священное Писание говорит нам о том, что каждый из нас должен быть «скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев» (Иак. 1: 19). То есть в конфликте не принимать скорых, необдуманных решений, действовать осторожно и отвечать, руководствуясь не гневом, а любовью и разумом.

Известно, что, впав в состояние гнева, раздражения, невозможно правильно вести себя в конфликтной ситуации. Наш разум бывает в этот момент ослеплен эмоциями, нашим возбужденным раздраженным состоянием. А уж если оба соперника одержимы гневом, тогда решить проблему практически невозможно. Но даже если одна сторона ведет себя в конфликтной ситуации спокойно и уравновешенно, то есть большие шансы разрешить конфликт успешно.

Как бороться с гневом? Здесь есть два правила. Первое: не давать гневу захватить нашу душу, останавливать его в самом начале, на подходе. «Начало ссоры – как прорыв воды; оставь ссору прежде, нежели разгорелась она» (Притч. 17: 14), – говорит премудрый Соломон. Представьте себе, что вода начала размывать плотину: появилась дырочка, маленькая протечка. Если вовремя не заделать эту щель, вода размоет плотину, произойдет прорыв воды, поток смоет все на своем пути, и остановить его будет очень трудно. Так и в борьбе с гневом. Остановить раздражение, гневливую мысль, воздержаться от резкого слова гораздо легче, чем потом остановить лавину гнева и ярости. Поэтому гневливый должен особенно внимательно следить за своими мыслями, чувствами, словами, чтобы в самом начале пресечь гнев, не дать ему разгореться.

Второе, что нужно помнить, ополчаясь на страсть гнева: нужно уметь вовремя делать паузы, думать, представлять, что произойдет и что мы потеряем в следующий момент, если поддадимся гневу. А потеряем очень многое: мир с ближними и мир душевный, драгоценнее которого ничего нет. Вот почему каждый должен быть «медлен на слова» и «на гнев». Ведь гнев, раздражение, слава Богу, имеют очень хорошее свойство: они быстро проходят. Дело в том, что при эмоциональной вспышке у человека в кровь впрыскивается адреналин, он вызывает приятные ощущения, возбуждение и желание продолжать гневаться, но если перетерпеть этот момент, погасить в себе желание раздражаться, отвлечься чем-то другим, гнев проходит довольно быстро. И тогда уже можно продолжать разговор в спокойном состоянии духа. Если нет возможности ждать, просто несколько раз глубоко вдохните и задержите дыхание на 2–3 секунды, выдохните, а потом подумайте: стоит ли давать волю эмоциям, и какие последствия будет иметь наша вспышка.

Как не превратить обсуждение темы в ссору? Следует помнить, что в раздражительном, возбужденном состоянии люди зачастую совершают поступки, о которых потом очень жалеют. Поэтому, когда мы чувствуем, что градус эмоционального напряжения, возбуждения в разговоре переходит допустимый предел, нужно уметь вовремя остановиться, и, если не можем успокоиться, сделать перерыв, взять тайм аут. Когда вы чувствуете, что уже плохо контролируете себя и способны через несколько мгновений наделать глупостей, наговорить друг другу немало резких, обидных, необдуманных слов и поссориться всерьез и надолго, как бы ни было велико искушение продолжать разговор, необходимо собрать всю силу воли, мысленно помолиться, сделать небольшую паузу и сказать примерно следующее: «Мы не можем вести такой серьезный разговор в столь возбужденном состоянии, потому что уже себя не контролируем; нужно остановиться и успокоиться, иначе можно поссориться». После этого лучше всего выйти из комнаты.

Если люди не готовы обсуждать проблему спокойно, полезнее избежать разговора, так как беседа вряд ли поможет разобраться.

Женщины, как существа более эмоциональные, чем мужчины, в ситуации стресса склонны говорить все больше и больше. Возбуждение начинает расти, и разговор может перейти в ссору. Здесь правильнее всего отложить обсуждение, пока оппоненты не придут в нормальное состояние. Тайм аут позволяет не только снять напряжение, но и не торопясь разложить все по полочкам, обдумать сложившуюся ситуацию без эмоций и принять нужное, взвешенное решение.

Гнев не только не дает правильно разрешить конфликт, но и вообще очень сильно мешает жить. Если наш ближний сделал что-то, что вызвало наше недовольство, то довольно пустое и бессмысленное занятие начинать гневаться, кричать и ругаться на него. Время вспять уже не повернешь, а потеряешь очень многое. В связи с этим вспоминается один случай. Мой знакомый рассказал мне, что когда он был алтарником в одном из московских храмов, в алтарь случайно зашла женщина. Она не знала, что женщинам запрещен вход в алтарь, и хотела что-то спросить у священника. Батюшка внимательно ее выслушал, ответил на вопрос, а потом вежливо объяснил, что по церковным правилам женщина не может заходить в алтарь, и только после этого попросил ее удалиться. Алтарник был очень удивлен происшедшим. По его мнению, женщину нужно было без разговоров сразу выгнать из святая святых храма. Он обратился за разъяснениями к батюшке. Священник сказал ему: «Понимаешь, она по незнанию зашла в алтарь. И если она это уже сделала, что толку, что я сразу выгоню ее, ведь она уже находится в алтаре? Она бы обиделась наверняка. Поэтому я предпочел сначала ответить на ее вопрос, а уже потом указать на ее ошибку». Не знаю, правильно ли с догматической точки зрения поступил в данной ситуации этот священник, но по сути он совершенно прав: если что-то уже случилось, нужно не давать волю гневу и эмоциям, ведь сделанного уже не воротишь, а спокойно подумать, как вместе решить проблему. Этот принцип применим и в семейной жизни. К примеру, жена обещала мужу погладить рубашку или постирать брюки, но закрутилась и забыла это сделать. Если муж поддастся гневу и накричит на супругу, он ничего не приобретет (брюки так и останутся невыстиранными), но потеряет мир со своей половиной и мир в собственной душе. Гораздо лучше сделать паузу, успокоиться и приложить усилия к устранению проблемы.

Мне могут возразить: «Но ведь если никак не отреагировать на промах, человек и дальше будет совершать те же самые ошибки?» Думаю, что вразумлять кого-то с помощью гнева и крика – дело бессмысленное. Когда человека захлестывают раздражение и эмоции, он не способен даже четко сформулировать свои замечания, и такая критика не будет иметь эффекта. Куда лучше промолчать, а потом объективно оценить ситуацию и, если надо, спокойно обсудить возникшую проблему.

Итак, если возникла напряженная, конфликтная ситуация, первое, что нужно сделать для благоприятного разрешения ее, – побороть свой гнев, раздражительность и излишнюю эмоциональность.

Нужно избегать и излишней требовательности к людям, иначе мы будем конфликтовать на каждом шагу из-за любой мелочи.

Также необходимо научиться дифференцироватьконфликтные ситуации. Если случаются несовпадения позиций, противоположность мнений по тем или иным вопросам, нужно всегда выделять: является ли предмет разногласий действительно важным для нас или нет. Если предмет не представляет особой важности, значимости для нас, можно избрать уклонение как способ разрешения конфликтной ситуации. То есть, попросту говоря, уступить в данном случае. Об уклонении и других способах поведения в конфликтной ситуации мы уже говорили во 2-й беседе нашего цикла.

Рассмотрим уклонение как способ решения конфликта на примере известной нам семьи. Супруги Владимир и Ирина решили сделать в квартире ремонт. Они выбирают обои. Ира решила, что в детскую хорошо подойдут обои голубого цвета с мишками и машинками, а в гостиную она выбрала обои почти белого цвета. Володя выбор жены не очень-то одобрил. Ему не нравятся мишки, а в гостиной маленькие дети могут легко испачкать белые стены. Возникает напряженность. Но Владимир знает, что его супруга очень дорожит уютом в доме и придает большое значение всяким бытовым мелочам, и он предпочитает уклониться от конфликта, так как цвет обоев не такая уж важная для него вещь.

Но уклонение как способ разрешения конфликта годится далеко не для всех ситуаций. Ведь иногда проблема, вызвавшая конфликтную ситуацию, требует действительно серьезного обсуждения. Тогда нужно садиться за стол переговоров и совместно искать нужное решение либо путем компромисса, либо через сотрудничество.

Чтобы уметь правильно, спокойно вести себя в ситуации конфликта, супругам необходимо научиться общаться в спокойной обстановке, ведь конфликт – это экстремальная, напряженная ситуация, и если люди не умеют разговаривать, обсуждать серьезные вопросы в повседневной жизни, им будет очень сложно общаться в состоянии конфликта. Тема общения супругов уже рассматривалась нами, но можно еще раз напомнить, что многих столкновений удастся избежать, если муж и жена будут больше интересоваться друг другом, обсуждать самые различные темы, а также говорить о своих чувствах, желаниях.

Одни мои знакомые супруги, видимо стесняясь обсуждать свои чувства и пожелания лично, писали друг другу письма. Это позволило им прийти к взаимопониманию. Можно также обмениваться sms-ками. В письме, действительно, иногда легче выразить то, что ты думаешь: не так мешают лишние эмоции и неправильно выбранный тон речи.

Кстати, конфликт иногда может быть вызван недостатком общения. Психолог Юрий Журин пишет: «Конфликт иногда нужен и как некая стадия или момент, чтобы начать сближение. Конфликтуя, человек как бы говорит: “Я очень соскучился”, “Я тебя люблю”, “Мне без тебя плохо”. Это слова простые до безобразия! Но иногда человеку, воспитанному в семье, где не знали иного способа сблизиться, очень тяжело их сказать, ведь папа или мама не говорили таких слов».

Читайте так же:  Как общаться с 3 летним ребенком

Итак, если вопрос, приведший к столкновению взглядов, действительно важен для нас и мы решили не уклоняться от конфликта, самое главное, с чего нужно начать, – это беспристрастно, непредвзято оценить сложившуюся ситуацию.

Почему семейные (да и не только) конфликты часто заходят в тупик, а иногда тянутся целыми годами? Потому что каждый из конфликтующих в действительности не ищет разрешения конфликта, не хочет начать с себя и увидеть свою вину, а отстаивает свои амбиции и обвиняет во всем противоположную сторону. В этом главная ошибка!

Преодолеть конфликт мы можем только изменив себя. Ведь переделать, перековать ближнего мы не можем. Как говорится, «свою голову другому не приставишь». Изменить образ мыслей другого человека невозможно. Потому что от Бога человеку дана свободная воля, и даже Сам Господь не может насильно ее изменить. Конечно, можно раз или два нашего ближнего заставить что-то сделать, как заставляют работать людей из-под палки в тюрьме или в армии. Но любому понятно, что в семейной жизни это неприемлемо – после этого никто тебя любить не будет. Поняв, что человека насильно не перевоспитать, не изменить, мы должны изменить свое отношение к нему и к сложившейся ситуации. Тогда нам уже станет легче: вместо того чтобы бороться с его недостатками, мы поймем, что ближнего надо принимать таким, какой он есть, стараться войти в его положение. Ведь человек зачастую отнюдь не злонамеренно нас обижает, он просто по-своему видит ситуацию.

Если мы чувствуем неприязнь к нам со стороны другого, очень важно не отвечать тем же, а понять, что же я сам делаю не так, раз мой ближний ко мне так относится; быть может, со стороны ему виднее, и я действительно неправильно веду себя.

В любой ссоре, конфликте не бывает виноватым один: если другой и не виноват впрямую (что случается очень редко), то он не все сделал, чтобы избежать конфликта. А нередко и сам нечаянно спровоцировал его.

Благотворно повлиять на другого человека мы можем только одним – любовью. Изменившись сами и изменив свое отношение к нему.

Еще один важный момент: подчас люди, в особенности молодые, сразу отвергают или воспринимают в штыки совет пойти навстречу другому, сделать первым шаги к примирению, считая это бесполезным. Но дело в том, что в подавляющем большинстве случаев это действует очень хорошо, ведь человек ждет совершенно иного, думает, что на его колкости мы будем отвечать тем же, и не ждет, что мы с открытым сердцем подойдем к нему и начнем обсуждать спокойно и доброжелательно возникшие вопросы. Сделать первый шаг к примирению не есть признак слабости, а как раз, наоборот, это признак силы, благородства души. Не нужно бояться идти навстречу, бояться проявлять к другому открытость и искренность. Мешать этому может только наше самолюбие.

Когда обе стороны конфликта готовы вести переговоры, необходимо помнить несколько правил грамотного улаживания конфликтов. В книге «Конфликт: семь шагов к миру» Чарльза Ликсона, адвоката по профессии, человека с 30-летним опытом практической психологии и посреднической деятельности, изложены некоторые рекомендации по урегулированию конфликтов.

1. «Снимем маски»: участники конфликта должны быть предельно искренны, не скрывать свои истинные мотивы.

2. «Выявляем подлинную проблему»: необходимо выявить реальную причину конфликта, очистить ее от шелухи различных наслоений.

3. «Отказываемся от установки: “Победить любой ценой”». Такая установка особенно не годится в супружеских конфликтах. К тому же конфликт не поединок, в нем не побеждают, его улаживают.

4. «Находим несколько возможных решений». В любом столкновении возможно несколько вариантов решения. Необходимо обсудить все, чтобы было из чего выбирать.

5. «Оцениваем варианты и выбираем лучший». Необходимо выбрать не только самый конструктивный вариант, но и самый приемлемый для всех сторон конфликта.

6. «Говорим так, чтобы нас услышали». Главным инструментом улаживания конфликта является общение сторон. Общаться надо так, чтобы быть услышанными, а также слышать и понимать другого.

7. «Признаем и бережем ценность отношений». На самом деле этот пункт надо было бы поставить первым, ибо конфликты (особенно в браке) улаживаются для сохранения мира и любви, укрепления взаимопонимания. Сохранение добрых отношений в решении конфликтов всегда нужно ставить во главу угла. Очень важно при обсуждении конфликтной ситуации дать понять, что мы по-прежнему любим нашу половинку, просто мы хотим вместе разобраться в сложившейся ситуации и прийти к согласию и примирению.

Да простят меня мои благочестивые читатели, что я частенько прибегаю к опыту заморских психологов, но и у них можно многому научиться. Ведь и святитель Димитрий Ростовский часто приводил в своих сочинениях мысли и цитаты из произведений западных богословов, в частности Фомы Кемпийского, при этом он говорил: «Фома Кемпийский хотя иностранный купец, но приносит добрый товар».

Ведя серьезный разговор, ни в коем случае нельзя поддаваться соблазну перейти на личности. Мы собрались, чтобы решить проблему, а не для того, чтобы обижать друг друга. Очень часто случается, что супруги, обсуждая какой-то острый вопрос, начинают применять запрещенные приемы, вспоминать старые обиды или делать обидные обобщения, говоря, к примеру, следующее: «Ты такой же лентяй, как и твой отец» или: «Ты такая же неряха, как твоя мать. И вообще вся ваша семья не отличается аккуратностью». Такие высказывания очень больно ранят, еще больше запутывают ситуацию и никогда не дадут найти правильное решение. И просто категорически недопустимы фразы типа: «Я тебя не люблю!» и «Я с тобой разведусь!»

Конфликты, разногласия, конечно, непростое испытание для семьи. Безусловно, их нужно всячески избегать, но бояться не нужно, ведь, если между супругами есть любовь и стремление к миру, Господь обязательно поможет им в сложной ситуации. Когда наш семейный корабль дал крен, начинать надо с самого главного: мы должны молиться Богу, Богородице и небесным покровителям брака о помощи. Ведь «без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15: 5), – сказал Господь. Вот этой драгоценности – любви, мира и согласия в семье, которые для православного человека главные ценности после веры в Бога, – нужно просить у Господа.

Для чего нужны семейные конфликты

Статьи по семейной психологии. Семейные конфликты с участием детей.


Семейные конфликты с участием детей

От пары к группе

Всегда ли человек отдает себе отчет в том, для чего ему нужен ребенок. Для чего вообще нужны дети, вроде ясно всем: чтобы род человеческий не пресекся. Но зачем каждому из нас? Ведь не все заводят детей. А те, кто позволяет себе это, во-первых, имеют или 1 ребенка, или 10; а во-вторых, руководствуются при этом разными мотивами. Очень часто, когда задаешь вопрос молодому супругу на эту тему, ответы не радуют. Как правило, звучат фразы: «У всех дети» или «Что за семья без детей»? С одной стороны, такая, казалось бы, неосмысленность в столь серьезном вопросе выглядит удручающе, но с другой — если поглубже разобраться, здесь же и залог того, что данный процесс никогда не прекратится, коль происходит он практически неосознанно. Его прочность в его автоматизме. Он не рискует стать предметом риторики, а значит, спонтанно не оборвется.

И все же по-рассуждаем, что побуждает людей в современном обществе, при условии существования свободного выбора, рожать детей. Попробуем приблизительно набросать круг вопросов, появляющихся у супругов, когда они оказываются перед дилеммой иметь или не иметь. Естественно, более остро проблема звучит в тех случаях, когда беременность уже возникла, но сейчас для нас это обстоятельство не имеет значения. Удивительно, но чаще более активным сторонником увеличения семьи выступает жена. Ведь кому, как не ей, достается вся тяжесть носить ребенка и рожать его, а затем львиная доля забот, связанных с уходом и воспитанием. И все же именно женщина делает выбор в пользу того, чтобы иметь. Сказав, что дело здесь в инстинкте, мы мало проясняем ситуацию. Само слово почти ничего не объясняет, во всяком случае не помогает понять, почему возникают конфликты на этой почве.

Одним из распространенных является мотив сохранения и укрепления семьи. Сознательно или бессознательно большинство женщин стремятся и сохранить мужа, и укрепить свое положение в партнерстве. Не будем забывать, что, родив ребенка, женщина к своему социальному статусу жены добавляет статус матери, который заметно повышает ее значимость в обществе. Она приобретает целый комплекс средств защиты, как юридической, так и моральной. Если женщина забеременела, то это меняет также и ее общественное положение, она приобрела больший вес в обществе. Соответственно добавляются и средства влияния на мужа. Им легче манипулировать. То, что это действительно так, легко увидеть на примере отношений, возникающих нередко после развода. Возможность встречаться с ребенком подчас используется для вполне откровенного шантажа.

Существует другой мотив, возможно, он даже более универсален, чем первый. Почти каждый человек стремится испытать ощущение полной самореализации, самораскрытия. Конечно же, для всякой женщины способность к деторождению является одной из наиболее важных, соответствующей, быть может, ее главной исторической и социальной роли. Но, как любая способность, она может быть в окончательном виде удостоверена только через реализацию. То есть, не совершив акта рождения, никто не может быть уверен, что способен родить. Высокий удельный вес данного мотива подтверждается тем, что многие женщины вполне удовлетворяются одним ребенком. Они как бы говорят себе и всем остальным: «Раз я сделала это однажды, то нет сомнения в том, что сделаю еще столько раз, сколько захочу».

Наконец, важным действующим фактором в решении иметь или не иметь ребенка служит пассивное, то есть
целиком основанное на традиции, поведение. «Раз большинством в данном обществе поощряется деторождение, значит, я буду рожать».

Мы сознательно ничего не говорим о так называемых радостях материнства, хотя искренне убеждены в том, что они существуют. Но, во-первых, их нельзя отделить от чувства удовлетворения, вызванного усилением социальной значимости и так далее, другими словами, от того, что только что обсуждалось, а во-вторых, положительные эмоции, связанные с появлением детей, настолько могут быть «уравновешены» отрицательными, особенно когда дети болеют, получают травмы, совершают правонарушения и тому подобное, что эмоциональный фактор, следует признать, играет не вполне понятную роль.

У мужчин стремление к потомству выражено менее. Чаще всего муж занимает роль пассивного соучастника. С одной сторны, он признает за будущей матерью приоритет в решении проблемы, уважает ее право на выбор. С другой — не считает приемлемым заявить в полный голос о своих возражениях. Хотя чаще всего они имеются. Правильнее сказать, должны быть. Почему? Да потому, что роль мужчины в самом широком биопсихосоциальном смысле отличается от женской. Если для женщины лейтмотивом поведения является консерватизм, воплощенный в стремлении сохранить то, что уже есть (семейный очаг, среду обитания, традиции), то для мужчины, напротив, ведущими будут стремление к поиску, жажда перемен. Говоря образно, женщина осваивает уже отвоеванное пространство, тогда как мужчина разведывает и стремится овладеть новым. То, что в современном обществе подобные стереотипы выдерживаются не так уж строго, сути дела не меняет. Просто, благодаря большей внутренней мобильности нашего общества, часть людей занято в сферах, которые издавна почитались как имеющие определенную половую принадлежность (мужские или женские профессии), вопреки присущей им идентификации.

Кстати, с точки зрения психолога, каждый человек содержит в себе черты и того, и другого пола. В конечном итоге дело в том, каково их соотношение, каких качеств больше. Если мы согласимся, что основная роль мужчины в расширении имеющегося, не важно какого, ареала (пространственного, информационного, экономического), то следует признать: сильной потребности в ребенке у него нет. Отсюда не следует, что он не будет любящим и заботливым отцом. Он вполне им может стать, но следует иметь в виду, что мысль о появлении в семье ребенка вызывает поначалу у супруга не одни только восторги.

Существует устоявшийся киноштамп. Жена срывающимся голосом, переходящим в шепот, объявляет мужу о своей беременности, а он тут же на глазах зрителей теряет голову от счастья, бормочет ей милые нежности, камера отъезжает, показывая затылки супругов, — они смотрят в радужное будущее.

В жизни подобные ситуации намного прозаичнее. Один из возможных супружеских конфликтов формируется вокруг проблемы появления ребенка. Вариантом его является ситуация, когда муж против ребенка, хотя прямо об этом и не заявляет. Он чувствует, что с появлением в семье третьего члена ему придется лишиться значительной доли любви и внимания, которые, естественно, достанутся ребенку. Чувствовать он чувствует, но не всегда может осознать причину своего дискомфорта. Моральные нормы и стереотипы, навязанные обществом, не позволяют проникнуть в сознание эгоцентрическим мыслям. Поэтому возникают расплывчатые и не выраженные словами недовольство, раздражение, которые для выхода наружу находят другие, более приемлемые, с точки зрения морали, поводы.

Ситуация накаляется благодаря соответствующим реакциям противоположной стороны. Жена видит, что бесспорные ее достоинства недостаточно поощряются. Она рассчитывала, что беременность принесет ей существенные преимущества, но этого не произошло. Ей начинает казаться, что муж слишком огорчен ее потускневшим внешним видом, ведь очень многие женщины в период беременности дурнеют. Кроме того, женщина была уверена, что сейчас, как никогда, она может пользоваться режимом наибольшего благоприятствования. Вместо этого — непонятное охлаждение, временами даже агрессивность. Напомним, что в силу чисто физиологических причин состояние беременности сопровождается неустойчивостью эмоций, склонностью к депрессивным реакциям (в первой трети срока), нервозностью, ощущением дискомфорта. Все это, вместе взятое, не располагает к правильному анализу и взвешенным решениям, напротив, обиды множатся, возникают взаимные претензии, даже негодование, дело доходит до упреков и оскорблений.

Разворачивается цепная реакция скандала со всеми присущими этой форме поведения компонентами: гнев, страх, стыд, вина. Разрядка наступает после очередной стычки, но ненадолго, поскольку основные причины остаются замаскированными и невыясненными, а стало быть, предпосылки нового конфликта, вернее, новой схватки при сохранении старого конфликта сохраняются. Это одна из возможных ситуаций, которые реализуются в реальной жизни более сложным и разнообразным путем, но схема приблизительно такова.

Конфликт между супругами, ожидающими ребенка, может не выходить на поверхность, оставаясь в глубинах вод, по которым движется семейная лодка. Тогда внешне события не выходят из границ респектабельности. Но иногда, в тот момент, когда жена жалуется мужу на недомогание или делится появившимися тревогами, вместо ожидаемого участия и сопереживания слышит фразу: «Но ведь ты сама этого хотела». В этой фразе как-будто уже произнесены и другие слова, например: «На меня, пожалуйста, не рассчитывай, у меня своих проблем выше головы», или: «Неужели ты думаешь, что свою работу я променяю на все эти пеленки-распашонки».

В такой ответственный момент над семьей нависает угроза кризиса, суть которого в том, что, как выясняется, преобладают индивидуальные интересы. Смысл любого эгоцентризма в примате индивидуальных интересов, т. е. индивидуальное противопоставляется групповому и поднимается над ним.

Наше общество, начертав на своем знамени коллективизм, вело длительную активную борьбу с индивидуализмом, но победы не добилось. И, видимо, потому, что коллективизм — это всего лишь противоположность индивидуализму, как бы его зеркальное отражение с противоположным знаком. Ни индивидуализм, ни коллективизм не учитывают такого существенного обстоятельства, что общество состоит не столько из индивидуумов, сколько из личностей. Не станем вдаваться в подробное описание различий. Приведем лишь одно сравнение. Индивидуум относится к личности примерно так же, как доска к растущему дереву. А коллектив и общество схожи как штабеля досок и лес. Если человек стал личностью, то, помимо индивидуально присущего, он непременно несет и множество качеств, которые свойственны ему как социальному существу. Ибо личность без общества существовать не может даже в абстрактном смысле. Личность — одновременно объект и субъект социального процесса.

К сожалению, семья оказывается довольно часто ареной, где разыгрываются сражения индивидуумов, каждый из которых прочно стоит на защите собственных интересов. Постоянно идет выяснение, чей интерес главнее. И спор этот трудно разрешим в принципе. Как впрочем, большинство принципиальных споров. Противники должны просто изменить правила игры. Вместо индивидуального подхода к оценке складывающейся ситуации им следует признать, что в семье они приобретают новое качество. Каждый из них несет свою функцию, но эти функции принадлежат единому целому. Целое, которое не сводимо ни к одному из них, ни даже к их сумме, а представляет третье, чему имя семья. При таком взгляде для конфликтов, подобных описанному, практически не находится места.

Соучастие и провокация

Итак, мы коснулись конфликтов, в которых дети не участвуют, но как бы их провоцируют, проявляя и выводя на поверхность антагонистические силы, заложенные в супружеских индивидуальностях.

Рассмотрим часто возникающую конфликтную схему, которая может быть условно названа «Почему он такой плохой?». Расстановка сил в этой игре примерно следующая: ребенок ведет себя иначе, чем хотелось бы родителям. Один из родителей считает, что в этом непременно виноват другой родитель и почти нисколько не виноват он сам. Предполагаемых виновных может быть больше, чем один (например, бабушка, она же свекровь или теща). Жена говорит мужу: «Коля получил за минувшую неделю две двойки, наверно, не сегодня-завтра позвонит классная руководительница и пригласит тебя в школу». «Кроме того, — продолжает она с несколько возрастающим напряжением в голосе, — разве ты не замечаешь, что он стал совершенно неуправляемым? Что бы я ни сказала, он вступает в спор, отказывается помогать по дому. Ты обязательно должен как-то на него повлиять». После такой «завязки» беседа может продолжаться принципиально в двух направлениях.

Первое, которое нас сейчас почти не интересует, поскольку оно функционально и бесконфликтно, приведет к выработке разумного решения благодаря тому, что усилия супругов будут направлены действительно в сторону коррекции отклоняющегося поведения сына.

Второе направление: в голосе жены муж слышит упрек в свой адрес, для него важно отклонить предъявляемые обвинения. Сообщение о плохом поведении сына воспринимается как агрессия по отношению к нему как к человеку, несущему ответственность за воспитание, и поэтому первая естественная реакция — защита. Любая защита требует мобилизации и концентрации сил, а следовательно, определенного сужения сознания. При этом кругозор, необходимый для объективной оценки и поиска взаимоприемлемых решений, сокращается, и соответственно, возможность выбора оптимального решения значительно ограничивается. В таких случаях анализу и оценке в основном подлежат те варианты, которые устраняют угрозу для индивида, а не служат подготовке совместного выхода из фрустрирующей ситуации.

Читайте так же:  О чем можно говорить с мужчиной на первом свидании

Муж тогда отвечает, примерно, следующим образом: «Пусть в школу идет тот, кто во всем потакает своему сыночку и считает его вундеркиндом. Сколько раз я говорил тебе, что мальчику требуется строгость, иначе он неизбежно превратится в шалопая».

Следующий ход делает жена: «Вместо того, чтобы объяснить мне, что нужно ребенку, ты бы лучше вспомнил, когда ты с ним последний раз по-человечески разговаривал. Разве не понятно, у кого он мог научиться грубости и нахальству?»

Вскоре в семейную ссору втягиваются участники «второго звена». Будут помянуты родители обеих сторон, каждый партнер попытается с возможным остроумием найти грехи противоположной стороны, при этом совершенно забыт главный предмет дискуссии и, похоже, никого уже не интересует, что же будет дальше с ребенком. Главное — доказать собственную правоту и побольнее «достать» противника. Ведущая черта данной психологической ситуации может быть выражена словом «вина». Найти виноватого, наказать виновного, отрицать виновность и т. п. Достаточно отказаться от самого термина, а главное, понятия, и механизм конфликта разваливается, как прекращает работать заводная игрушка, в которой лопнула пружина. Хорошо известно, что ничто так не сплачивает людей, как общая цель. Возьмитесь с двух сторон помогать ребенку в учебе и других его детских, но вместе с тем достаточно сложных проблемах, и забудьте о поисках виноватого. Остерегайтесь превращать свою семью в «судебную комнату», ибо из зала суда люди, как правило, уходят в противоположных направлениях.

Нам кажется, что здесь уместно задержаться на понятии «вина». Данный термин занимает много места в современной психологии и патопсихологии, и толкуется он несколько глубже, чем это принято в обыденном сознании. Чувство вины возникает вследствие осознания неправильного поведения, нарушающего имеющиеся моральные и этические нормы. С ним же тесно спаяны представления о понижении оценки (самооценки, если обвиняешь себя, и другого, если вина приписывается ему) и об искуплении, то есть организации усилий на исправление возникшей ситуации. В соответствии с психоаналитической концепцией, вина рассматривается как результат внутреннего конфликта между «Я» и «Сверх-Я» (напомним, что под «Сверх-Я» понимается комплекс социально обусловленных стандартов поведения, морально-нравственных нормативов, этических представлений личности).

В бессознательном, которое сформировано опытом раннего детства, существует тесная связь между виной и наказанием. Таким образом, признание вины как бы автоматически влечет за собой готовность принять наказание. Хроническое чувство вины поддерживает тревогу, приводит к агрессивным импульсам или, напротив, к депрессии и аутоагрессии. У многих чувство вины оказывается пусковым механизмом в развитии алкоголизма. Причем в последнем случае пьянство может быть одновременно и следствием чувства вины и причиной. Гораздо раньше психологов эту особенность подметил известный французский писатель А. де Сент-Экзюпери. Вот развитие этой мысли в диалоге Маленького Принца с алкоголиком:

Почему ты пьешь?
Я пью, чтобы забыть.
Что забыть?
Что мне стыдно.
Чего стыдно?
Того, что я пью.

Итак, ясно, что чувство вины действует на личность разрушающим образом. Поэтому мало кто готов признать себя виноватым без сопротивления и, значит, если вы кого-то обвиняете, то будьте готовы к борьбе. В жизни чаще всего борьба так подчиняет борцов, что они очень скоро забывают повод своей схватки и единственной их целью становится победа. В этом, как нам кажется, суть многих конфликтов.

Часто приходится сталкиваться с такой ситуацией, когда в деструктивной или распадающейся семье дети используются в качестве разменной монеты для решения сугубо эгоистических задач. С помощью детей осуществляется месть, реализуется агрессивность, компенсируется ущемленное самолюбие и т. п. Речь идет о тех драмах, когда одна из сторон запрещает другой (цаще жена не позволяет мужу) встречаться со своим сыном или дочерью после развода или в формально сохраняющейся семье активно восстанавливают ребенка против отца или матери. В подобных случаях у нападающей стороны всегда находятся резоны. Никто не говорит, что подобные действия совершаются из слепой ярости или мести, у каждого заготовлены более или менее приемлемые объяснения. Чаще всего речь идет о неблагоприятном влиянии. «Я не хочу, чтобы он был похож на тебя», — говорит жена мужу, отказывая ему в законном праве встречаться с сыном. Или: «Пусть лучше у него не будет отца, так ему легче». Подобные оправдания неправых действий не что иное как камуфляж, призванный замаскировать в общем-то неприемлемые мотивы поведения. (То, что в психоаналитической психологии называется рационализацией).

Суть подобных конфликтов предельно проста, она может быть выражена в одном предложении: «Я тебя ненавижу и сделаю все возможное, чтобы заставить тебя страдать». Остальные соображения носят исключительно маскировочный характер. То, что в таких конфликтах практически ничего нельзя достичь убеждением и все попытки родственников, друзей, даже суда, доказать инициатору агрессивного поведения его неправоту и несостоятельность обречены на неуспех, лишь подтверждает тесную связанность мотивов поведения с бесознательными, иррациональными, механизмами. В противном случае они бы поддавались коррекции логическими, рациональными средствами.

Рассмотрим еще один более легкий, но не менее типичный пример. Назовем конфликт «Заложник». Здесь ребенок служит только оружием в споре противоборствующих сторон. Обычно инициатор конфликта создает такие условия, в которых его партнер заведомо вынужден отвечать решительным жестом. Таким образом, конфликт провоцируется с помощью ребенка, последний же служит для оправдания агрессивного поведения инициатора. Например, мать знает, что отец болезненно реагирует на то, что 8-летнего сына кормят с ложки. Когда она испытывает легкую досаду на мужа, то, подчас не думая о мести, за обеденным столом усаживается поближе к сыну и начинает заталкивать в него еду ложку за ложкой уверяя себя, что не видит разгневанных взглядов и не слышит сердитого покашливания. Через несколько минут, теряя терпение, поскольку «индифферентные» маневры остаются незамеченными, отец начинает гневную и стереотипную филиппику о вреде такого поведения и грубых дефектах воспитания. Он также уверен, что вся сцена разыгрывается не для него, а просто жена не понимает, насколько мальчику важно прививать самостоятельность. В зависимости от темпераментов, традиций и культуры участников конфликт, развернувшийся из-за столь пустячного повода, может быть выведен на любой уровень, вплоть до рукоприкладства, однако ядром его остаются отнюдь не педагогические проблемы, а всего лишь знакомые нам эгоцентризм, агрессивность, преувеличенное чувство превосходства или, напротив, комплекс неполноценности.

Вероятно, почти все конфликты, происходящие в семье, небезразличны для детей. Хотя и принято считать, что они в силу недостатка знаний и неразвитости мышления плохо понимают суть происходящих событий, тем не менее эмоциональную сторону дети чувствуют чрезвычайно точно. Кроме того, они всегда конфликт между отцом и матерью воспринимают как угрозу своему благополучию и в силу этого реагируют на него повышением уровня тревоги и психическим напряжением. Другими словами, для ребенка даже невинная с виду перебранка между отцом и матерью является стрессовым фактором.

И снова «Отцы и дети»

Как складываются отношения между детьми и родителями? Частично об этом шел разговор в статье «Мы и наши родители: конфликты по наследству», поэтому здесь мы преимущественно коснемся ситуаций, в которых дети еще дети в социальном, абсолютном смысле, то есть в возрасте до 16 лет.

Когда ребенок появился на свет и растет, семья так или иначе занята его воспитанием. Нередко приходится сталкиваться с тем, что даже профессионалы не вполне отдают себе отчет, чем воспитание отличается от обучения. А разница довольно существенная: обучение всегда более или менее конкретно. Вы учите ребенка пользоваться горшком, держать в руках ложку, произносить слова и целые выражения. Но это еще не значит, что вы воспитываете у него чистоплотность, культуру речи и хорошие манеры. Обучение — процесс достаточно прямолинейный, почти односторонний. Происходит передача информации от одного субъекта другому, причем воспринимающий остается пассивным участником.

Воспитание же предполагает обязательное активное соучастие объекта воспитания. И здесь многое будет зависеть от качеств, наследственно обусловленных и преформирующих действия воспитателя, то есть учить можно одному, а воспитывать в это же самое время другое. Например, отец, читающий своему ребенку скучную нотацию, учит его с уважением относиться к учителям и, вместе с тем, того не желая, воспитывает у него негативное отношение к образованию, которое тот будет носить в себе всю жизнь. Результаты, а только по ним может оцениваться воспитание, прямо противоположны целям, ставившимся воспитателями. Следует признать, что для воспитателя менее важно то, что он говорит и чему учит, главное — как он это делает. И здесь весьма существенными факторами будут личность воспитателя и атмосфера, в данном случае семьи, в которой происходит воспитательный процесс (подробнее об этом читайте в статье «Главные условия воспитания детей в семье»).

Непонимание различий между обучением и воспитанием, уверенность в том, что прямолинейная дидактика и бездушное натаскивание эквивалентны педагогике, во многом привели к вырождению нашей начальной и средней школы, в которой, как считается, личность учителя — это настолько эфемерное, метафизическое и малозначащее понятие, что и говорить о ней не стоит. А все усилия должны быть направлены на составление оптимальных и непременно универсальных школьных программ и затем — на контроль их выполнения. Кстати, значение исходного материала и необходимость с ним считаться в воспитании понимались, видимо, всегда. Например, великий французский философ М. Монтень в своем труде «Опыты» утверждал: «Трудно. преобразовать то, что вложено в человека самой природой. От этого и происходит, что, вследствие ошибки в выборе правильного пути, зачастую тратят даром труд и время на натаскивание детей в том, чего те усвоить как следует не в состоянии». Он же считал, что долг воспитания «в том, чтобы поселить в воспитанника желание не только уважать, но в равной, а то и в большей мере и любить добродетель».

Однако далеко не во всех семьях «Опыты» М. Монтеня являются настольной книгой. В жизни взгляды на воспитание столь же разнообразны, сколь разнообразны характеры, образованность, жизненный опыт, хотя все воспитатели сходятся на том, что каждый «хочет как лучше», вот только в способах и средствах расхождения. И здесь мы видим почву для многих конфликтов. Коснемся вначале тех из них, которые разворачиваются между супругами, впрочем, с участием других членов семьи, чаще это дедушки и бабушки.

Как правило, ребенок для родителей — это средоточие собственных нереализованных честолюбивых стремлений. Это в свое время остроумно подметил французский писатель и философ Ж—П. Сартр. Но редко бывает, чтобы у обоих супругов в этом отношении было единодушие. Каждый из них воплощение своего честолюбия представляет по-своему. Соответственно и воспитательный процесс будет направляться по-разному. Один, например, будет воспитывать «бойца», а другой — «артистическую натуру». Одному кажется, что суровость и спартанское обращение — это те условия, которые являются оптимальными для его сына, а другой супруг убежден, что этим ребенок будет искалечен, у него воспитаются жестокость и преклонение перед силой, тогда как важнее доброта и любовь. Трудно найти компромисс в подобной ситуации. Один родитель уверен, что у ребенка математические способности и он должен как можно больше заниматься соответствующими предметами в школе, причем школа должна быть специальной, а другой видит, что у ребенка плохой цвет лица, неважный аппетит и его следовало бы отправить месяца на три к бабушке за город.

Понятно, что в конструктивной и функциональной семье такой вопрос может быть без ущерба для обеих сторон подвергнут открытому и благожелательному обсуждению, в результате которого будет избран наилучший из вариантов. В этих семьях преобладают отношения сотрудничества или паритета. Каждый супруг имеет более или менее очерченный круг проблем, за которые он ответственен, а остальные проблемы решаются сообща путем «консенсуса». В таких семьях и ребенок, едва появившись, уже обладает определенными правами и «долей» участия в решении глобальных для семьи вопросов. То есть с ним непременно считаются, не дожидаясь, пока он сам громко этого потребует. В этих семьях всегда присутствует либерально-демократический дух, в атмосфере которого воспитание проходит вполне безболезненно и представляет собой процесс овладения обязательными этическими комплексами («любовь и уважение к добродетели») и своевременного раскрытия заложенных в ребенке склонностей с помощью имеющейся системы образования. В подобной семье невозможны ни благодушное попустительство, берущее свое начало от безразличия и душевной лени, ни авторитаризм, сопровождающийся постоянным насилием.

Как же обстоит дело в дисфункциональных семьях? Вместо сотрудничества или паритета в них основными являются другие формы отношений. Это конкуренция и конфронтация. В основе конкуренции лежит нечеткость в определении социальных ролей в семье. Как и во всякой другой конкуренции, в семейной цели могут быть примерно однозначные, но способы их достижения будут сильно различаться. Постоянно идет спор о способах. И отец, и мать, и дед, и бабушка хотят, чтобы ребенок вырос здоровым, всесторонне развитым, занял достойное место в обществе и был счастлив. Они убеждены, что в достижении столь благородной и бесспорной цели чуть ли не все средства хороши. Им часто невдомек, что, вступая друг с другом в спор по поводу тех или иных «воспитательных» вопросов, они только в самом начале будут обсуждать действительно проблему своего ребенка. Очень скоро они соскользнут в привычную колею, проложенную старыми, прошлыми конфликтами. Вернутся к «вечным» своим вопросам: «Кто главнее», «Чей папа сильнее» и другим подобным инфантильным проблемам. Набор причин для возникновения конфликтов более или менее ограничен. Подчеркиваем, речь в данном случае идет о причинах, а не о поводах. Недостатков в последних нет.

Если при конкурирующих отношениях есть общность целей, то при конфронтации общей является только арена схватки. Не следует думать, чго конфронтация в семье — это терминальное состояние, которое длится недолго и знаменует собой близость окончательного распада (развода). Опыт психологического консультирования, да и простые житейские наблюдения показывают, что существует немало людей, для которых атмосфера конфронтации является предпочтительнее любой другой. Они стремятся ее сохранить любыми путями, не доводя дело до окончательного разрыва. А если таковой произойдет, то со временем они находят новую семью, в которой устанавливают очень похожие отношения, ибо их правда жизни в том, чтобы разрушать, их главный стимул — борьба, а для борьбы нужна конфронтация и питающая ее ненависть.

Если в человеке сильно конфронтационное начало, то он любую проблему сможет повернуть так, чтобы найти в ней пункт, с которым нельзя согласиться. Он непременно скажет: «Да, это справедливо, но. «, — и дальше, в зависимости от своего интеллекта или опыта ведения дискуссий, докажет со всей очевидностью, что предложение оппонента никуда не годится и что из десятка предложений подходящим может быть сочтено лишь его собственное.

В любом конфликте, возникающем в семье, всегда очень полезно попытаться отвлечься от содержательной стороны спора и сосредоточить внимание исключительно на эмоциональной. То есть сделать попытку разобраться, какие чувства владеют дискутантами. Как правило, удается установить, что содержание спора не более чем маскировка готовых уже эмоциональных комплексов, которые требуют разрядки и могут быть реализованы в данном случае через предмет обсуждения.

Вспомните, как часто, находясь в плохом расположении духа, встав, что называется не с той ноги, вы начинаете бурно реагировать на такие события и слова, которые еще вчера вас совершенно не беспокоили. Или понаблюдайте за своим начальником, если вы этого еще не сделали, и отметьте, когда лучше и вернее идти к нему с просьбой о внеочередном отпуске,- утром в понедельник или в пятницу во второй половине дня. Всем известно, что эмоциональный фон служит более весомым фактором, чем познавательное, смысловое содержание сигнала. Поэтому сообразительный школьник не станет сообщать отцу о вызове в школу до обеда, а непременно подождет, пока преобладающими эмоциями станут сытость и благодушие, тогда можно и о «двойках» побеседовать.

Иногда бывает, что в семье роли распределяются не в подчиненном смысле «старше» — «младше», а по разным качествам. Тогда, например, могут возникнуть «теоретик» и «практик». Естественно, разделение условное и, возможно, навязанное одним из супругов. Тогда поведение по отношению к детям строится таким образом, что один постоянно дает советы, а другой может только их выполнять. Причем в семьях, в которых «теоретик» отличается некоторым остроумием, он дает всегда несколько и, как правило, взаимоисключающих советов с тем, чтобы в любом из возможных исходов можно было сказать: «Но ведь я говорил совершенно другое!». Подозревая беспроигрышность позиции, занятой супругом, «практик» пытается восстать и добиться справедливости, но у «теоретика» всегда имеются подготовленные рубежи, на которые он может отступить. «В следующий раз ты поступишь так, как считаешь нужным». Этот максимум обычно удовлетворяет «практика», причем он не задумывается об истинных масштабах своей победы, а если бы задумывался, то понял, что она не слишком отличается от поражения, поскольку «поступать» все равно оставляется ему, а роль судьи, которая легко получается из роли советчика, остается за партнером.

Другой вариант игры такого типа можно назвать «Посмотри, что из этого получилось». Один из супругов намеренно не вмешивается в вопросы, связанные с воспитанием детей, предпочитая роль независимого наблюдателя, хотя по своему статусу ему следовало бы занимать более активную и действенную позицию. Особенно часто такие ситуации возникают тогда, когда дети входят в подростковый возраст и возможность влияния на их поведение становится все более ограниченной, а результат воспитательной интервенции все менее определенным.

Представим, что 14-летний сын подолгу «застревает» на улице в компании сверстников и дома регулярно появляется около полуночи. При этом отец держится так, будто не видит в этом ничего предосудительного, а попытки матери изменить складывающуюся картину воспринимаются юмористически. В один из дней выясняется, что сын состоит на учете в милиции и причастен к компании делинквентных (нарушающих общественный порядок) подростков. Тогда разражается буря, одним из пунктов обвинения матерью выдвигаются упреки отцу в попустительстве и непринятии им мер, которые своевременно могли бы оказать профилактическое действие. Здесь, как и в других случаях дисфункционального поведения, главным вопросом представляется «Кто виноват?» вместо «Что делать?» В данном конфликте компенсация неспособности формировать и контролировать обстановку в семье происходит за счет малопродуктивной агрессии, направленной не на виновника, а на участника игры. Ему достается лишь потому, что он слабее и в данном случае «ближе». Своим поведением отец семейства как бы говорит: «Да, я не умею воспитывать детей, но это не значит, что можно безболезненно нарушать мой покой».

Читайте так же:  Если мужчина скорпион влюблен как он себя ведет

Теперь пора поговорить о конфликтах собственно между детьми и родителями. Напомним, что в каждой семье между ее членами существует система связей. И хотя они не видны невооруженным глазом, нет оснований сомневаться в их существовании. Так же, впрочем, как и в существовании гравитационных сил, которые невидимы, но существуют. Связи между детьми и родителями образуются различные. Принято выделять, по меньшей мере, четыре типа: силовые, эмоциональные, когнитивные и нормативные.

Под силовыми связями мы понимаем те, которые устанавливаются в порядке подчиненности и власти. Без особых раздумий ребенок принимает правила, в соответствии с которыми он обязан подчиняться своим родителям просто потому, что они сильнее. Его могут шлепнуть или наказать как-нибудь иначе, но потребовать подчинения, не вдаваясь в мотивировку этих требований.

Эмоциональные связи предполагают отношения любви, привязанности, восхищения, уважения, которые есть у детей по отношению к родителям и апелляция к которым считается в педагогике хорошим тоном.

Когнитивные связи осуществляются путем обмена информацией. Основные сведения об окружающем нас мире дети получают в первые годы жизни от родителей. В дальнейшем этим целям служат другие инстанции, но все же, как правило, информационный канал работает довольно долго, когнитивная связь может функционировать до периода зрелости и даже дольше.

Наконец, под нормативными связями понимаем систему передачи детям комплекса социальных норм и правил, без чего немыслимо существование общества. И хотя многие сетуют на деградацию общества и глухоту детей именно к этическим нормативам, на самом деле факт нарушения тех или иных стандартов совсем не свидетельствует об их отсутствии. Просто в разные времена по-разному складывается отношение к социальным императивам, но само их существование остается бесспорным.

Возникновение конфликта в системе родители — дети возможно по всем направлениям, по которым существуют связи. Конфликт — это дезорганизация структуры в рамках существующей связи и в то же время, по меткому выражению бельгийских психологов М. Роберта и Ф. Тильмана, «конфликт — это генератор новых структур (мы не говорим лучших!)» Последнее дополнение очень существенно, и тем не менее вряд ли возможно представить бесконфликтное развитие в семье. Либо родители настолько умны, что регулярно пересматривают свою политику по всем описанным направлениям и всякий раз вводят, по мере роста детей, необходимые коррективы своих отношений. Либо, что чаще, в результате серии чередующихся конфликтов, демонстрируя гибкость и способность к компромиссу, они создают новые и новые структуры, позволяющие в каждом случае поддерживать связь на уровне оптимального функционирования.

В отношениях с детьми есть одна вечная трудность. Она заключается в том, что человеку в контактах с близкими всегда хочется стабильности и ясности. Роли определены однажды и навсегда, все действия имеют заведомо известный результат. Но дети растут, и мы видим, что не все ассимилируют это в своей повседневной практике. Напротив, многие абсолютно с этим несогласны. Не вообще, а в своем конкретном случае. В глубине души почти у каждого живого сознание своего бессмертия и так же он уверен, что его дети всегда будут только детьми. Отсюда вытекают многие затруднения, нежелание и неумение привести свои требования и экспектации (ожидания) в соответствие с изменяющимися условиями, отсутствие готовности пересмотреть арсенал средств воздействия, догматизм и примитивизм в педагогической политике.

До определенной поры, пока ребенок не начинает формироваться как личность (примерно до 5 лет), его отношения с родителями ориентированы исключительно в «вертикальном» направлении. Он воспринимает отца и мать как представителей верховной власти, поскольку другая власть ему почти не знакома, а собственная слабость слишком очевидна. Но со временем шаг за шагом отношения приближаются к «горизонтальным». Процесс этот течет по мере того, как новый человек начинает себя чувствовать не только членом микрокосма, имя которому семья, но становится участником большой игры, входит в мир других отношений, включается в сложную иерархию существующих социальных структур, начиная познавать, что за пределами родного дома жизнь не кончается, а, напротив, только начинается и в ней нужны новые ориентиры, опоры и связи. Тогда возможен кризис семейных связей, пересмотр отношений к близким и возникают поведенческие реакции детского и подросткового возраста, которые при всей своей обыденности рассматриваются многими родителями как потрясение основ.

Нужно ли говорить, что не так уж редко стремление подростка к эмансипации наталкивается на энергичный протест со стороны родителей. И здесь уместно вспомнить, что одним из главных факторов в психологии являются потребности. Потребности индивидуумов служат пусковым моментом в развитии сложных последовательных событий: борьба мотивов, выбор ведущего среди них, создание модели действия, прогнозирование результатов действия, непосредственное осуществление решения, оценка последствий и т. п. Но вначале стоят потребности. Какова потребность у подростка, вступающего в конфликт, чтобы добиться независимости, вроде бы ясно. А какова потребность родителей в том, чтобы не позволять ему вести себя сообразно собственным его намерениям?

Одна из очень сильных потребностей, присущих большинству людей, — потребность власти. Помните, как беспощадно сказано у Пушкина: «Мы все глядим в наполеоны, двуногих тварей миллионы». А родительская власть над собственным дитятей? Ведь не случайно возникла мысль у Тараса Бульбы: «Я тебя породил, я тебя и убью». Кстати, подобное понимание родительских прав сегодня не такая уж редкость. Другое дело, что осуществить лозунг в наше время труднее. Декларируемые соображения о пользе сдерживания детской самостоятельности чаще всего лишь рационализация бессознательного стремления властвовать. Есть также потребность уважения и признания. Косвенно это также имеет отношение к власти, только осуществляемой не силой, а за счет других, эмоциональных механизмов. Итак, мы видим: в возникающем конфликте обе стороны не бескорыстны.

В нашем обществе утвердилось расхожее представление, что отцы в споре с детьми всегда правы. Желая доказать обратное, некоторые склонны впасть в противоположную крайность. Из чего вырастает проблема «Легко ли быть молодым?». Правота редко бывает с одной стороны. Как сказал один философ: «Когда дьявол искушает человека, он подсовывает ему две крайности». В этом споре лучше всего избегать оценок типа «прав — не прав». Любая потребность при реализации наталкивается на другие потребности либо на потребности других лиц. Это естественный процесс и непрерывное его течение следует рассматривать как Ее Величество Жизнь. Диалектика социальных отношений человека такова, что, представляя собой в физическом смысле автономную закрытую систему, для нормальной жизнедеятельности он нуждается в групповом взаимодействии. С одной стороны, он стремится сохранить и приобрести свободу, но с другой — он постоянно должен ее разменивать на то, чтобы достигать каких-то своих целей, которые не могут быть достигнуты без помощи других. Таким образом, жизнь в группе конфликтна по сути.

Не составляет исключения в этом смысле семья, поскольку она является малой группой. Можно быть уверенным, что бесконфликтных семей не существует. Вопрос лишь в том, каков уровень конфликтов, каковы пути их решения и, наконец, степень их осознания. Поскольку осознанный конфликт всегда в перспективе имеет больше шансов на скорое разрешение по сравнению с бессознательным, подавленным, очень важно научиться не загонять его вглубь авторитарными методами или простым отрицанием, а эксплорировать (исследовать), вычленять из хаоса спонтанных реакций, анализировать и находить компромиссные решения.

Нам пришлось консультировать одну семью, где существовало длительное напряжение между всеми ее членами и где степень конфликта достигла той разрушительной силы, когда продуктивность деятельности стала нулевой. Мать — с чертами лидера, активная, авторитарная, из числа тех, кто «всегда знает, как надо». Отец — мягкий, пассивный, безропотно подчиняющийся жене, готовый на все, чтобы дома сохранить мир. Единственный способ компенсации, которым он располагает, — не очень длительные командировки, в которых он чувствует себя чрезвычайно комфортно, предаваясь умеренному пьянству и игре в преферанс «по маленькой».

В семье растет сын 15 лет, который никогда не радовал родителей успехами, но в последнее время изменил свое поведение явно в худшую сторону, что и стало содержанием затяжного конфликта между сыном и родителями, причем основную нагрузку опять взяла на себя мать. Мальчик стал крайне непокорным, перестал подчиняться, без согласования с родителями оставил школу, подолгу пребывал вне дома. В характере у него стали доминировать агрессивность и жестокость. Он вступил в подразделение добровольной помощи сотрудникам милиции и регулярно участвовал в проведении допросов. Свое новое увлечение объяснял тем, что готовится вступить в школу милиции. Кроме того, участились эпизоды употребления алкоголя. В опьянении вел себя грубо, демонстративно, с циничной агрессией по отношению к родителям.

Анализ семейной ситуации показал, что источником деструктивных тенденций следует считать несоответствие ролей, реально существующих в семье и ожидаемых. Для мальчика, растущего в полной семье, отец служит источником двух видов переживаний: первый вид — стремление ребенка занять место отца, второй — идентифицирование себя с отцом, желание быть на него похожим. Строго говоря, обе тенденции имеют один корень, и любовь к отцу, и враждебное чувство к нему вытекает прежде всего из отношения к матери. Мальчики, начинающие подрастать, обращаются к матери с предложениями о замужестве или вслух выражают сожаление о том, что этого нельзя сделать, поскольку место уже занято (естественно, отцом). В нашем случае стремление ребенка отождествлять себя с отцом было подвергнуто серьезному испытанию, поскольку отец не пользовался в семье признанием и уважением. В детском сознании сформировалась модель никчемного, «лишнего» отца. В его присутствии об этом часто говорилось, да и всем своим существом он чувствовал, что отец вовсе не тот всемогущий и грозный, каким он его представлял, а, напротив, совершенно слабый и беспомощный. Отсюда вытекала возможность перестановки сил и формирования такой модели поведения, которая позволяла осуществить детскую фантазию: устранить отца и занять его место.

В психоаналитической психологии принято считать, что жестокость и агрессия всегда являются следствием бессознательно враждебного отношения к отцу либо к тому, кто его в детстве замещал. Ненависть и жажда крови не возникают при столкновении с теми или иными препятствиями. Они живут в субъекте с раннего детства и ждут подходящей ситуации, чтобы себя обнаружить. Но не только ждут, часто они «делают» сами ситуацию подходящей или выбирают подходящую из нескольких возможных. Например, одна и та же газета будет совершенно по-разному прочитана людьми с различным уровнем агрессивности. Один оставит без внимания сообщения о конфликтах и сосредоточится на нейтральных информационных материалах, другой станет читать только критическую статью и сообщение о пожарах.

Для подростка, о котором мы начали рассказывать, ситуация сложилась весьма драматично. Он любит мать, но мать принадлежит отцу. Он должен уважать отца, но нет примера: все окружающие отца ни во что не ставят. Ему нужна в жизни опора, и такой опорой может служить только сила и власть, которой должен был бы обладать отец, но не обладает. Враждебность к отцу существует, но ничем не уравновешивается и, значит, усиливается и реализуется во внешнем поведении. Потребность в том, чтобы испытать причастность к силе и власти, воплощается в сотрудничестве с милицией. Поведение, вытекающее из, казалось бы, естественных предпосылок, не получает одобрения у матери и приводит к интенсивному конфликту. Круг замыкается, и выхода не видно.

Один из возможных выходов — это проведение семейной психотерапии, в ходе которой конфликт получает всестороннюю оценку с учетом бессознательных механизмов и выработкой длительной программы реконструкции всей системы отношений в данной семье. Сложность заключается в том, что главный участник конфликта — сын — не испытывает желания что-либо менять в сложившейся ситуации, поскольку ему кажется, что в его поведении нет ничего противоестественного и нездорового.

Основа психологического консультирования, вмешательства врача или просто умудренного опытом человека — это потребность субъекта в изменении сложившихся отношений. До тех пор пока человек не почувствует потребности в том, чтобы как-то привести в порядок систему своих отношений с окружающими, вам не удастся что-либо существенное для него сделать, как-то ему помочь.

Был ли в действительности конфликт между героями известного романа Тургенева «Отцы и дети»? Вспомним,
родители не чаяли души в своем сыне. Сын был вполне почтителен и по-своему любил отца с матерью. Конфликт в основном разворачивался на уровне мировоззрений, систем ценностей, в философском смысле. Нас же больше занимают реальные конфликты, в которых действующими лицами являются не метафизические схемы, а живые, из плоти и крови, люди.

Рассмотрим некоторые конфликты. Назовем первый «Я лучше знаю». Конфликт формируется вдоль информационной связи. По одному и тому же вопросу имеются сведения у родителя и у ребенка. Последний хочет поступить в соответствии со своим знанием предмета. Первый не согласен и, возражая, не находит лучшего аргумента, кроме как: «Я лучше знаю». Если всегда решение спора будет в пользу старшего, то младший рано или поздно смирится со своей судьбой никогда ничего не знающего, что в дальнейшем приведет к развитию пассивности, безынициативности, готовности занимать только подчиненное положение в группе. Поэтому психологи рекомендуют в подобных случаях родителям не занимать однозначно авторитарной позиции, а выражать свою точку зрения, пользуясь глаголами в сослагательном наклонении.

Например: «Я бы на твоем месте поступил бы. «, или: «Подумай, может быть в этом случае можно найти другой вариант, давай поищем вместе». Конечно, так действовать труднее, требуется больше времени, да и непривычно считать собственного ребенка особой, заслуживающей расшаркиваний, но примите во внимание то, что отношение к самому себе складывается с детства на базе отношения окружающих, в первую очередь родителей. Если с их стороны ребенок не получает определенных порций уважения, то где же ему его взять, как узнать, что он чего-либо стоит. А ведь самоуважение — очень нужная и полезная в жизни вещь. Это совершенно противоположная рабской самооценка, которая многим так хорошо знакома.

Другой распространенный конфликт формулируется так: «Вот вырастешь, тогда. » Родитель сохраняет авторитарную позицию и при всякой попытке ребенка проявить самостоятельность однозначно реагирует негативной оценкой, мотивируя ее неполноценностью заявителя. По сути, такой ход некорректен так же, как и переход на личности в любом споре. Поскольку подвергается критике не высказанная идея, а личность участника дискуссии. Неконструктивность позиции очевидна. Скрытой пружиной является желание сохранять доминирующую роль и отказ признать естественные права ребенка, ибо это неизбежно влечет за собой ограничения возможности управлять.

Распространенным конфликтом является такой, который можно назвать «Я тебе все отдал». В основе конфликта лежит эгоистическая уверенность в том, что за все отданное детям нужно получить от них любовь, признательность и главное — подчинение. Чаще такой тип конфликта возникает между матерью и сыном, особенно если воспитание проходило в семье без отца. Попытки сына действовать независимо и самостоятельно вызывают жестокую оппозицию со стороны матери, и главнейшим аргументом становится упоминание о жертвах и совершенном бескорыстии. Если уж бескорыстие, то следует ли о нем упоминать. Какие долги можно требовать от своих детей? Родители ведь не спрашивали у них согласия на то, чтобы их родить. Структура подобных конфликтов становится понятней, если мы вспомним, что мать и сына связывают бессознательные сексуальные притязания и для многих матерей сын в эмоциональном отношении замещает мужа и, следовательно, о бескорыстии в полном смысле этого понятия не может быть и речи. Данный конфликт находится в эмоциональной плоскости, поэтому в наименьшей степени подвержен коррекции и в наибольшей степени служит источником травматических состояний, неврозов, психогенных реакций, может провоцировать тяжелые депрессии.

Нам пришлось наблюдать больную с тяжелой депрессией, у которой болезнь возникла после того, как сын женился вопреки ее воле. Несмотря на то что брак в целом был вполне благополучным, мать в течение длительного времени, около 6 мес, находилась в состоянии глубокой депрессии.

Отдельную группу конфликтов составляют те, которые обусловлены определенным дефектом у ребенка. Отец или мать не в состоянии смириться с тем, что их ребенок не сможет осуществить возлагавшиеся на него надежды. Родители начинают «исправлять» врожденные или рано приобретенные нежелательные на их взгляд признаки, часто не очень задумываясь над тем, какова цена подобного «улучшения». Спору нет, иной раз умелое вмешательство помогает избавиться от многих бед. Но плохо, когда людьми овладевает иллюзия, будто исправить можно все, будто все во власти человека и дело лишь в энергичности и желании. Достаточно хотя бы вспомнить, насколько догматическим многие годы было отношение к такому, казалось бы, малосущественному вопросу, как обучение письму тех, у кого от рождения леворукость. Сколько испорченных характеров, деформированных личностей, нереализованных способностей из-за того, что ребенка вынуждали вопреки его природному влечению писать правой рукой. Оказалось, что это совершенно не нужно.

Многие родители не желают и не умеют считаться с реальными возможностями своих детей. Не учитывают, что так называемая лень — это нередко проявление астении, возникшей в результате перенесенной в раннем детстве инфекции. Плохая координация движений, из-за которой ребенок часто цепляется за мебель или опрокидывает посуду, является следствием скрытого и недиагностированного полиомиелита. Повышенная раздражительность и возбудимость — проявления органического поражения мозга, которое возникло в результате стремительных родов и, значит, сдавления головы. Список подобных отклонений, не позволяющих детям оправдывать родительские ожидания, можно было бы продолжить. Но и так достаточно ясно, что родители обязаны считаться с ребенком, с его возможностями и желаниями больше, чем со своими тщеславными намерениями, которые для маскировки называются соображениями о его же благе.

Наверное, наивысшее благо для наших детей — это возможность полноценно развивать свои природные способности и реализовывать свои устремления. Наверное, ведущим ориентиром в воспитательном процессе должен стать тот же принцип, который со времен Гиппократа исповедуется врачами: «Не вреди». На практике это означает минимум силового давления и максимум любви и понимания. Перефразируя известную формулу К. С. Станиславского «Любите искусство, а не себя в искусстве», можно сказать: «Любите своих детей, а не себя в своих детях».